По его знаку четверо абиссинцев подняли Ибрагима и в бессознательном состоянии унесли в отдельную свободную хижину.
Воины, выстроившиеся кольцом, теперь разомкнули свои ряды и разошлись в разные стороны.
В хижину к Ибрагиму вошли доктор и Андре, и вход за ними закрылся.
-- Все идет как нельзя лучше, милейший Андре, -- сказал врач. -- Я сразу определил болезнь, но счел нужным умышленно продлить процедуру освидетельствования, чтобы придать больше значения предстоящей операции, которая также займет несколько часов.
-- В самом деле? И он не рискует умереть под ножом? Его ослабленный организм выдержит столь продолжительную операцию?
-- Без сомнения! Я готов поручиться, что менее чем через неделю он будет черен и блестящ, как хорошо начищенный сапог, и весел, как молодой орангутанг!
-- Когда вы думаете начать операцию?
-- Сразу же, как только он даст нам торжественную клятву выполнить наши требования.
Между тем Ибрагим мало-помалу приходил в себя. Андре подал ему большую тыквенную флягу с пивом из сорго, которую тот жадно осушил до дна.
Процедура торжественной клятвы заняла немного времени. Хотя работорговец был большой негодяй, но все-таки верующий мусульманин, строго соблюдавший все предписания и обряды своей религии. По его требованию старший помощник принес экземпляр Корана, вывезенный им из Каира и почитаемый этим небольшим отрядом абиссинцев из народности галласов [ Галласы -- устаревшее русское название эфиопского народа галла, одного из крупнейших по численности в стране. Нередко служили посредниками между европейцами, принимавшими живой товар, и работорговцами ] еще большей святыней, чем даже их священное знамя, украшенное полумесяцем.