-- Ах ты голь перекатная! -- ворчит Ивон. -- Ведь ни одного клочочка холста у них нет, у этих черных чучел!
-- А ты помалкивай! Ты мне не говори о них под руку!
-- Ну, еще надо посмотреть, старина! -- весело крикнул тоненький, звонкий голосок с несомненным парижским акцентом. -- Вы не шутите с паром: пар иногда -- дело великое!
Тот, кому принадлежал этот звонкий голос, был маленький истопник, нагой до пояса, как и все судовые кочегары; маленький, худенький, он появился из люка с забавным проворством игрушечного чертика, выскакивающего из коробки, и предстал перед командиром с почтительным видом и вместе с тем безбоязненным и смелым. Это был тот самый мальчуган, который недавно, отлучившись на минуту из кочегарки, оказал рулевому Пьеру такую своевременную услугу, уложив выстрелом из револьвера душившего его туземца.
-- Что тебе надо? -- спросил его мичман.
-- Я там скоро состарюсь, командир, -- сказал мальчуган, указывая на люк, ведущий в топку, -- мне там делать нечего, раз наш винт не вертится!
-- Ну и что же? -- несколько резко спросил офицер.
-- Что? -- нимало не смущаясь, повторил мальчуган. -- Я хотел бы настоящей работы!
-- Работы! Какой?
-- Это, кажется, нехитро угадать, -- засмеялся мальчуган, -- я хотел бы нырнуть разочек да перекинуться парой слов с нашим винтом: чего он там заартачился?