-- Но путь к отступлению отрезан!
-- Мы все-таки пройдем, если будет нужно! Но меня мучает мысль, что наш бедный доктор, быть может, находится здесь, поблизости, следит за всеми перипетиями боя и видит, что надежда на спасение исчезает.
Между тем вражеские крики все усиливались, происходило что-то неслыханное.
Несколько пирог подошло уже вплотную к судну. Чернокожие, цепляясь руками и ногами, полезли на борт шлюпа. Целые гроздья отвратительных, свирепых существ повисли на бортах и снастях.
Моряки встретили их ударами топоров, банников, штыков и ружейных прикладов; бьют, режут, колют, стреляют, все почерневшие от порохового дыма, все испачканные своей и неприятельской кровью.
Держаться более не представлялось никакой возможности. Надо поворачивать назад! Но в тот момент, когда молодой командир собирался отдать соответствующее приказание, происходит нечто ужасное: винт судна из-за какой-то непонятной помехи вдруг перестал работать. Даже самые смелые моряки при этом невольно содрогнулись.
Людоеды, пользуясь случившимся, устремились вперед. Но их ждал двойной сюрприз: свисток машины издает страшный оглушительный вой, и одновременно с этим громадная струя пара, пущенная поперек судна с обоих бортов, ошпаривая, заволакивает их густым белым облаком.
Это была превосходная мысль механика, которая на мгновение спасла положение судна.
Шлюп несет вниз по течению. Нужно сохранить пар, заставивший туземцев стать менее смелыми и предприимчивыми.
Пользуясь этой минутой затишья, экипаж спешит снова зарядить митральезу. Винт по-прежнему не работает.