— Не знаю, говорю, — немного громче ответил Степан.
— Што-о?! — совсем громко и зло закричал Сидоров.
Все вокруг засмеялись.
Сидоров работал котельщиком уже тридцать лет. От постоянного трескучего стука тяжелыми молотами по гулкому котельному железу Сидоров оглох. Год-два назад в правом ухе у него лопнула перепонка, и из него постоянно текла неприятная желтоватая жидкость, просачиваясь сквозь вату, которой всегда были заложены уши Сидорова.
Котельщики знали о его глухоте и всегда разговаривали с ним криком. Степан об этом не знал.
— Он глухой, ты ему громче кричи, — посоветовал Степану Галочкин, сидевший к нему ближе всех.
— Я говорю — не зна-а-а-а-ю! — изо всех сил закричал Степан.
Сидоров выругался.
Степан смущенно уткнулся в узелок с едой.
— Что ты лаешься, пристал к человеку? — вступился за него Галочкин.