В цехе попрежнему было душно. Не помогали и ворота, раскрытые настежь. Смрадная духота котельного цеха беспощадно съедала свежесть, не пуская ее дальше ворот.
В обед котельщики с гиком и свистом, озорно толкая друг друга, высыпали во двор. Выбирая в куче железного лома местечко поудобней, они поспешно усаживались и принимались за еду.
И Степан вышел обедать во двор.
— Иди к нам, — пригласила его группа котельщиков, в которой все были пожилые.
Степан уселся на вагонном скате, умостил на коленях узелок с едой и начал закусывать. На обед у него было — ломоть ржаного хлеба, густо присоленного, и блюдце кислой капусты. Не жирней был обед и у других.
— А ведь, пожалуй, в этом году будет голод, — раньше всех прикончив свой обед, сказал самый старый котельщик Сидоров, с рыжей, насквозь прокуренной бородой.
Никто не отозвался.
— Ты как думаешь? — громко обратился он к Степану. — Ты деревенский, и знать об этом должен лучше меня.
— Не знаю, — тихо ответил Степан.
— Што?! — закричал Сидоров.