Он слез с забора и позвал чернорабочих, кативших по узкоколейке вагонетку с поковкой из кузнечного цеха.

— За забором уголь, товарищи, — сказал он обидчивым тоном, — ребятишки растаскивают. Наш уголь. И тачку заберите. Надо, товарищи, за углем поглядывать. — В первую минуту Корнеев всю вину взвалил на чернорабочих.

«Тоже… Хозяева называются. Из-под носа у них воруют. Так, пожалуй, когда-нибудь целый цех упрут».

Корнееву пришел на память такой случай. Однажды он шел по набережной. Вокруг вагонов и элеватора, где шла разгрузка зерна, столпилось много рабочих, и никто из них не обращал внимания на то, что шагах в двадцати от них с лесного склада какие-то мальчишки тащили доски.

— Товарищи, что же вы не пугнете их? — упрекнул он рабочих.

— Это не наше дело, воруют не у нас, — ответил ему рабочий, сидевший на береговой тумбе и мирно куривший папиросу.

И тогда, как и сейчас на чернорабочих, Корнеев обиделся на грузчиков:

«Разве это хозяева?»

Но сейчас главная вина лежала не на чернорабочих (Корнеев это сразу понял).

«Охрану надо взгреть. И директора завода… Какой он директор, если не знает, как охраняется завод?»