Корнеев зашел в инструментальный цех. Окна в этом цехе выходили на улицу. На одном окне сетчатая решетка была порвана, и в образовавшуюся дыру свободно мог пролезть человек.
— Мартынов! — сурово сказал он мастеру цеха. — Ты был на бюро, когда говорили, что все недочеты в охране завода надо ликвидировать немедленно?
— Я принял меры…
— А где же они, эти меры? — вспылил Корнеев, — в дыру вылетели?
Мартынов смутился, и густая краска ударила ему в лицо; особенно ярко покраснели уши.
…Инструментальный цех одним из первых объявил себя ударным. На всех собраниях на этот цех указывали, как на образцовый. В местной газете был помещен портрет Мартынова и заметка к портрету под заголовком: «Мастер образцового цеха».
Сейчас Мартынову было очень неприятно услышать о своем промахе. Неприятность эта усугублялась еще тем, что об этой решетке в инструментальном цехе говорили уже не раз. Первый раз ее прорвал в 1921 году Сидоров.
— Зачем это? — спросили его.
— А чтобы не бегать на проходную после обеда с судками, а передавать их домашним через эту дыру.
Оказалось, что Сидоров передавал в дыру не пустые судки, а с «салом»[1].