После завтрака, прошедшего в торжественном молчании, старик объявил, что Сергей идет служить, в трактир.
— Народу там много бывает. И народ разный. Но ты ко всем относись с уважением и почтением, не забывай, что ласковый теленок двух маток сосет… — наставлял старик. Он задумался, соображая, что еще сказать умное, помолчал, обвел всех глазами, цыкнул на Костю, стукнувшего табуреткой, и продолжал: — Дружбу, смотри, ни с кем не води (старик строго взглянул на Степана). Дружба до хорошего не доводит. Знай гостей, да и только. А пуще всего старайся угождать хозяину. Понял?
— Понял, — буркнул Сергей, потупив глаза.
— Ну вот и хорошо. Дай бог всякого благополучия.
Все на минуту присели, потом поднялись, набожно помолились, и старик повел Сергея в трактир.
Через два месяца после этого Бесергенев получил от брата письмо, опять он звал его в село.
Бесергенев четыре раза приходил к Сергею, в трактир, заставлял по несколько раз перечитывать письмо.
— Нет, Степана нельзя одного оставлять в городе. Да еще в одной хате с Митей! — решил старик. Придя к Сергею в пятый раз, он приказал сердитым голосом:
— Садись, пиши! Начинай так: «Дорогой мой, единоутробный братец. Ты больше не присылай писем, не смущай ты меня, не тревожь моего сердца. Не могу я приехать, потому что Степану никак невозможно уезжать из города, а оставить его одного у чужих людей тоже нельзя».