— Мамка сестру родила.
Еще ниже поник головой Степан, увидев на руках у девочки вместо пальцев — култышки.
— Везет: девка, да еще урод!
Вечером пришел старик Бесергенев. Посмотрев на внучку, сказал недовольным тоном:
— Еще, значит, не умерла.
— А зачем же ей умирать? — спросила слесариха.
— А зачем жить? Такие все одно долго жить не умеют.
— А у меня мальчонка с такими ручонками до семи лет прожил. А эта, может, проживет и больше. До самой старости доживет.
— Быть этого не может! А если и будет жить — мука одна, а не житье. — Не желая больше слушать возражений, Бесергенев обратился к Сергею: — Ты чего нахохлился? Поди-ка сюда. Эх ты, медведь, медведь. — Он ласково погладил Сергея, подошедшего к нему бочком. — Я тебе уже местечко приискал. Гляди веселей! Поживем еще здесь годик и махнем на родину.
В воскресенье старик пошел с Сергеем в собор. Простояли они в нем две обедни: раннюю и позднюю. Подали просфору на проскомидию, поставили две свечки — одну Георгию Победоносцу, другую — Серафиму Саровскому, чудотворцу.