— Есть там еще в бутылке? — приподнял голову Бесергенев.
— С полстакана, пожалуй, можно нацедить.
— Допивай, — покровительственным тоном разрешил Бесергенев.
— Я не хочу.
— Я тоже не хочу. — Бесергенев опустил голову, потянулся и со смаком зевнул. — Доливай, Порфишка, а бутылку дашь мне. У меня время сейчас свободное есть, я ее завтра в монопольку снесу. За нее четыре копейки заплатят. Четыре копейки на дороге не валяются. А ты допивай.
Дальше отказываться Порфирию было неловко. Он выцедил водку в стакан, но все же не выпил ее, а украдкой выплеснул на сено.
— Сейчас бы песню хорошую заиграть, — неожиданно заявил Бесергенев, приподнимаясь на локтях и по-молодому сверкнув глазами.
— А ты, Михаил Алексеич, и песни можешь играть?
— Ежели потребуется, и танцевать сумею.
— Да ну! — воскликнул пораженный Порфирий.