Он не прочь был поговорить с детиной подольше. Рассказать ему о себе и его расспросить, из каких он краев, давно ли в этом городе, сколько в день зарабатывает и не думает ли он сам открыть торговлишку квасом, чтобы не служить у Чурилина. Но из переулка вынырнула шумливая гурьба молодых парней и, подойдя к бочке с квасом, бесцеремонно оттеснила Бесергенева.

В другой раз он обязательно бы цыкнул на них за непочтительность к его возрасту, но сейчас даже и не подумал обидеться и готов был с ними завести разговор.

Бесергенев был настроен празднично, и все люди казались ему добрыми и хорошими, без единого пятнышка.

Миролюбивое настроение не покидало его до самой квартиры Степана.

Войдя в хату, Бесергенев сразу насупился и с серьезной важностью произнес, ни на кого не глядя:

— С праздником вас!

Прежде всего его сильно обидело, что полы хаты не были устланы зеленой травой, чебрецом и полынью, и в углу перед иконой «Николая чудотворца» не горела лампадка.

«Как басурманы живут…»

Не понравилось ему и то, что на столе стоял пузатый графин с красным вином, да и закусок было чересчур много: огурцы, помидоры, жареная картошка, селедка и большая продолговатая тарелка с колбасой.

«Ишь куда деньги гонят», — украдкой вздохнул Бесергенев.