— Это еще что за мода такая — днем спать! — рассердился отец. — Ты, кажись, не старик. Ночь придет — отоспишься. Идем! — Бесергенев решительно направился к двери.
Вслед за ним, виновато вздернув плечами в ответ на укоряющий взгляд Мити, вышел и Степан, понуро опустив голову.
— Ты что ж при людях вздумал перечить отцу? — сразу набросился на него Бесергенев. — Где это ты научился? Или забыл, как я тебя учил? Можно напомнить. Сил у меня, чтобы с тобой совладать, хватит.
— Да я ведь, папашка, только спросил вас, — плаксиво пролепетал Степан.
— Не обо всем можно спрашивать! Что отец приказывает, то и делай. Я тебя на свет народил. Нет, не в меня ты пошел, — сокрушенно тряхнул бородой Бесергенев. — Да и во всем нашем роду еще такого, как ты, я не знаю. Вино с утра пьет. Колбасу покупает. Что ты за барин такой?
— Колбасу, папашка, Митя за свои деньги купил.
— Молчи, когда отец говорит! — вскипел Бесергенев. — Что ты в грех меня вводишь в такой большой праздник?.. Послал господь деточек, живи да радуйся на старости лет.
Он тяжко вздохнул и, снова вскипая, накинулся на Степана:
— А почему в хате травой не посыпано? Или ты забыл, что сегодня троицын день?
Степан подавленно молчал, виновато моргал глазами.