— Как вы желаете, папашка. Там, наверно, уже чай поставили, — не понял отца Степан, занятый совершенно другими мыслями (он опять думал о Зеленом острове).
— Не об этом доме хочу толковать.
— А о каком же, папашка?
— О настоящем. Здесь ты в гостях. Надо в деревню собираться. Всем семейством. Ты как думаешь?
— Да я что же, папашка… По-моему, — Степан замялся, — оно, конешно, деревня — стоящее дело, — соврал он, думая на самом деле о деревне, как о большом несчастье, где он будет всегда на виду у отца и ежеминутно слушать его попреки.
Степан яростно заскреб в затылке и, весь напрягаясь, старался как можно быстрей придумать причины, которые позволили бы ему отказаться от предложения отца, и отец согласился бы с ним.
— Значит, поедем? — в упор спросил Бесергенев.
Степан растерялся и задвигался, как будто бы сидел на горячих углях.
— Поедем? — наступал Бесергенев.
— Да по мне, папашка, можно и ехать, — Степан не отнимал руку от затылка и скреб его еще яростней. — Но вот, папашка, как же с ребятами быть? — наконец, нашел он причину.