Вместе с Мюратом ехал генерал Красинский в полной парадной форме своего полка: в белом мундире со светло-зелеными отворотами, в красных панталонах с золотым галуном, четырехугольная шляпа, украшенная спереди золотистым солнцем, по середине которого блестела буква N с короною; сверху султан из дорогих и редких перьев. Это был красивый мужчина, не более тридцати лет от роду; ехал он на красивом арабском коне и обращал на себя внимание всех. Во время смотра, когда он выступил вперед со своим полком, Наполеон выразил ему свое удовольствие.

В тот самый день, когда был произведен смотр, император после обеда отправился вслед за своей армией, имея намерение произвести еще смотр двум корпусам, расположенным в 20 верстах от Вильковишек. Вся эта масса войска, занимавшая столь значительное пространство, очистила город и его окрестности в продолжение одних суток. Большая часть войск, составлявшая т. н. великую армию, направилась прямо к Неману; другая часть отправилась чрез Тильзит по направлению к Риге, а третья повернула на право к Неману, чтобы соединиться с V корпусом, бывшим под командой вестфальского короля, брата Наполеона; в состав этого корпуса входило польское войско, около 75.000 солдат. Этот корпус шел через Августов к Гродну.

Т. к. на каждой дороге проходило еще много войска, то я с дядей не мог двинуться в путь и надо было еще обождать несколько дней в Вильковишках. Оставшись в городе, я часто прислушивался к разговору помещиков, которые проезжали из окрестных деревень. Насколько могу помнить, главным образом толковали о том, почему столько войска было собрано в городе Вильковишках. Доктор Кирмс, солидный и образованный человек, имевший постоянные сношения с адъютантами вице-короля итальянского, равно как и наследника баварского престола, приходившими к нему побеседовать, утверждал, что Наполеон надеялся встретить русское войско на значительной равнине, тянущейся именно в окрестностях Вильковишек, т. к. думал, что император Александр, чтобы не опустошать своего государства, перенесет войну за его пределы. Обманувшись в своих расчетах, Наполеон хотел это вознаградить внезапным нападением на Вильно, где в то время находился государь; по этой причине спешил поскорее прибыть в город Вильковишки, где, как известно, были собраны его главные силы. Но когда и тут узнал, что император Александр не думает идти с армией на встречу ему, но, напротив того, намерен двинуться во внутренние губернии, Наполеон, до того не привыкший испытывать превратности судьбы, был чрезвычайно взволнован. Неудовольствие его усиливалось, т. к. получал он отовсюду неприятные известия, то о неисправном доставлении провианта и о значительных убытках при снабжении им армии, то о ропоте войск и, в особенности, его старой гвардии.

Припоминаю, что многие удивлялись, когда узнали, что не было при объявлении войны во французском войске никакой молитвы о счастливом ведении столь громадной войны; видно, французы были уверены в своем счастии; но оно и было поводом падения Наполеона, т. к., рассчитывая постоянно только на свое счастье и на материальную силу, он оставил в стороне Божию помощь и благодать Его. Этим-же объясняется то обстоятельство, что в столь громадной армии, состоявшей почти исключительно из римско-католиков, не было ни одного штатного католического священника. Только гвардейский уланский полк Красинского постоянно держал на свой счет полкового священника Гутковского, бывшего монаха Доминиканского ордена.

Возвратившись благополучно с дядей в Урдомин, я снова принялся за книги и продолжал свое учение в лицее. В Сейнах носились слухи, что вестфальский король не успел помешать корпусу Чичагова, возвращавшегося из Турции, соединиться с русскими войсками, т. к. слишком долго был в Гродно, и вместе с тем был причиною того, что польская конница потерпела большое поражение, под начальством генерала Рожнецкого, при Мире. Дошли до нас известия и о том, что значительная часть польского войска погибла под Смоленском; рассказывали, что более 1.000 офицеров были убиты, вследствие чего во многих семьях края надели траур. Доходили слухи, что Рига не была еще взята только по той причине, что маршал Удино и прусский генерал Йорк постоянно были не согласны друг с другом относительно военных действий. Носились тоже слухи и о том, что Наполеон, не будучи в состоянии догнать русское войско, чтобы сразиться с ним, не скрывал уже своей досады и начал отчаяваться. Наконец, разошлась молва, которая вслед за тем была подтверждена в «Варшавской газете», что после сражения при Можайске французская армия вошла в Москву, которая была сожжена по повелению генерал-губернатора Ростопчина.

Оставив Наполеона в опустошенном Кремле, я расскажу, на основании вполне достоверных источников, о вторжении его в пределы России.

III

В тот самый день, в который Наполеон оставил Вильковишки, прибыл он в село Скравдзе, в 40 верстах от Вильковишек, и остановился в доме тамошнего настоятеля.

Священник встретил его торжественно и на вопрос императора, знает ли по-французски, ответил по-латыни, что французского языка не знает. Тогда Наполеон сказал: «значит, будем говорить по-католически, по-римски». Несколько раз мне приходилось слышать, что Наполеон очень любил римскую словесность и будто часто в кармане носил Саллюстия и с удовольствием прочитывал войну против Югурты. Вошедши в комнату, император немедленно спросил: «есть ли что-нибудь поесть?» Когда же священник отвечал, что решительно нет ничего, и что он остался только в одной рясе, т. к. все разграблено проходившем войском, император подробно расспрашивал, что взяли у него солдаты. Когда ксендз рассказал, что лишился скота, хлеба, съестных припасов, движимого имущества, Наполеон выразил свое удивление и спросил, не жалеет-ли всего потерянного? Услышав ответ, что священник не жалеет, т. к. надеется по водворении мира получить снова все отнятое у него, император потрепал его по плечу и сказал: «Встречаю первого священника, которого нельзя назвать корыстолюбивым». Снова потрепал по плечу, слегка прикоснулся пальцами к лицу и сказал: «Я тебя искренно люблю».

Ходя по комнате, Наполеон жаловался, что нечего есть; но, увидев в окно курицу, которая пряталась в кустарниках в саду, воскликнул: «Reverendissime, ecce est pulla!»^[6] Позвал своих дежурных офицеров и сам побежал в сад ловить курицу. Словив ее, подходит к ксендзу и говорит: «если ты такой же хороший повар, как священник, то наверно сделаешь мне одолжение и приготовишь суп из этой курицы».