-- О! я знаю,-- прерывает один из собеседников, Кирюха.
-- Это, ребята, зубы-самогрызы!
-- Уж не те ли?
-- Те самые, что от двенадцати лихорадок и от самого бурмистра отгрызутся!
-- Вот кстати бы тебе, Митюха,-- говорит Кирюха, лукаво перемигиваясь с прочими товарищами,-- кстати бы послать гостинца жене, хоть парочку зубов-самогрызов. Вишь, она, сердечная, такая смиренница!
Общий хохот.
-- Стой, ребята! Молчите и слушайте! -- восклицают оба грамотея.
-- Што, овес вздорожал? -- вопрошают профаны-неграмотные.
-- Какой там овес! -- отвечает Митюха. -- Кончина света будет!
-- Мало чего нет! Не смотри полиция, давно бы была кончина света! И будет! Было ж затмение; вздорожала же водка! Прежде чего стоила косушка, а теперь что стоит? Будет, я вам говорю, ребята, будет Страшный суд на Пулковой горе: там уж и дом такой выстроили5. День и ночь смотрят в небо: чуть только покажется что-нибудь такое, сейчас дадут знать в полицию...