-- Ну, а ты что жь теперь? Все тотъ же пролетарій?..
-- Я-то? Садись, пожалуйста, поговоримъ, я тебѣ все разскажу. Э! да что и говорить!
-- Видно безъ разсказа, замѣтилъ Рожковъ.-- Впрочемъ, мы съ тобой все-таки потолкуемъ немного; я отогрѣюсь, а ты мнѣ поразскажешь: я уступилъ женѣ свой экипажъ, а самъ часа три сряду ѣздилъ на этомъ ванькѣ... чуть не замерзъ. Ну, какъ же ты? разскажи; вѣдь мы съ тобою не видались года четыре, съ того времени, какъ вышли изъ университета.
-- Ну, да, ты уѣхалъ за тридевять земель и женился; скажи мнѣ, пожалуйста, какимъ это образомъ ты женился?..
-- Обыкновеннымъ. Тамъ, куда я ѣздилъ, по порученію -- благодаря моей роли и письмамъ Бориса Александрыча -- къ его важнымъ пріятелямъ, я имѣлъ, какъ говорится объ актёрахъ, успѣхъ необыкновенный. Сдѣлавъ свое дѣло, я влюбился; влюбившись, женился; потомъ пошелъ служить по другой части... Это уже по возвращеніи въ Петербургъ.
-- Ну, а жена... я все на счетъ жены твоей? Что, она хороша, и мила, и добра?
-- Я совершенно счастливъ: жена моя сущій ангелъ... какъ мужъ, лгать не могу.
-- Очень-радъ. Это ныньче рѣдкость...
-- Ты самъ увидишь. Кстати, сегодня ты непремѣнно долженъ быть у меня: я познакомлю тебя съ женою; кромѣ тебя, будутъ одни ея родные; съ моей стороны -- такъ-какъ у меня нѣтъ родныхъ -- будешь ты. Мы превесело встрѣтимъ новый годъ...
-- Посуди же о моемъ горькомъ положеніи, Рожковъ: я не могу быть у тебя!