-- Я на-счетъ того спрашиваю, что, дескать, изъ какихъ вы: изъ благородныхъ, или изъ нѣмцевъ?
-- Объ этомъ вы узнаете кое-что изъ моего паспорта, а теперь разспрашивать меня я вамъ не совѣтую. Бабье любопытство у васъ, матушка, больше ничего. Я уже впередъ, не спрашивая васъ, знаю, на чемъ вы помѣшаны: вы бѣдная, отставная, благородная вдова -- вы знаете, сколько вамъ слѣдуетъ за безчестье и сколько другому кому, человѣку попроще, слѣдуетъ... Да я-то, матушка, знать не хочу ничего этого. У меня прислуга держи ухо востро и хозяйка безъ толку не ярись! (Клеопатра Артемьевна почувствовала глубочайшее негодованіе противъ этой выходки неизвѣстнаго наемщика квартиры.) Деньги за квартиру я всегда плачу впередъ, за мѣсяцъ, или за два, за три -- это для меня все равно (негодованіе Клеопатры Артемьевны быстро перешло въ робкую почтительность), а потомъ уже прошу не разговаривать со мною: самоваръ подать, комнату убрать и безъ зову, безъ звонка въ нее не входить и никого ко мнѣ безъ доклада не впускать... Мало ли какой народъ ходитъ! Ко мнѣ, впрочемъ, р ѣ шительно никто не ходитъ, да все-таки, на всякой случай, не худо знать здѣшней прислугѣ, что я не потерплю, чтобъ ко мнѣ пускали, безъ моего приказанія, всякаго желающаго видѣть меня... и служить мнѣ отъ числа до числа вѣрою и правдою, а не то, чтобъ только за день до полученія денегъ... Нѣтъ, у меня на всякіе такіе случаи свои порядки заведены!
Этою рѣчью партикулярный человѣкъ окончательно сбилъ съ толку Клеопатру Артемьевну и Ананія Демьяновича. Клеопатра Артемьевна имѣла уже всѣ причины къ тому, чтобъ считать его жильцомъ сановитымъ и строптивымъ, съ которымъ трудно будетъ поладить; но высказанныя имъ правила относительно платежа денегъ за квартиру приходились ей крѣпко по-сердцу: жильцы такого разбора очень-рѣдки, и хозяйки дорожатъ ими; какъ же тутъ быть? думала она въ нерѣшимости: отказать такому взъискательному жильцу, чтобъ не нажить себѣ хлопотъ, или рискнуть -- отдать ему комнату и получить отъ него разомъ побольше денегъ?
-- Согласны ли вы на мои условія? спросилъ партикулярный человѣкъ своимъ обыкновеннымъ суровымъ тономъ, который обличалъ въ немъ особу сановитую.
-- Согласна-то я согласна, отвѣчала Клеопатра Артемьевна съ прежнею нерѣшительностью, колеблясь двумя важными противоположными вопросами,-- только вотъ какое дѣло: у меня, милостивый государь, все жильцы хорошіе, благородные и спокойные. Петръ Максимовичъ Канарейкинъ-Сладкопѣвовъ -- служитъ по питейной части. Ананій Демьяновичъ Тыквинъ -- это вотъ они самые, они нигдѣ не служатъ, потому-что отставные (Ананіий Демьяновичъ съ сладкою улыбкою поклонился партикулярному человѣку, который, посмотрѣвъ на него искоса, произнесъ величественно: "гм!"). Господинъ Гоноровичъ, изъ Витебска, тоже говоритъ, что скоро отъищетъ свое право, а теперь помаду и прочее дѣлаетъ, да еще Калачовъ Александръ Владиміровичъ, теперь онъ мѣщанинъ, покамѣстъ, а впрочемъ уже состоитъ по бумажной части, да еще одна дѣвица, вотъ тутъ рядомъ маленькую комнатку занимаетъ -- гувернанткой была, вотъ и всѣ... а такихъ... мастеровыхъ я не держу!
Когда Клеопатра Артемьевна съ коварною цѣлью сказала, что мастеровыхъ она не держитъ, партикулярный человѣкъ, промолчавъ нѣсколько секундъ, какъ-бы все еще ожидая отъ нея отвѣта, снова спросилъ:
-- Что же, согласны вы на мои условія?
-- А мастеровыхъ я не держу, повторила Клеопатра Артемьевна рѣшительнымъ тономъ.
-- А мастеровыхъ вы не держите... Ну-съ, что же дальше?
-- И сочинителей я не держу... не говоря про нихъ худаго слова, такъ-таки просто не могу пустить въ жильцы къ себѣ сочинителя.