-- Не извольте безпокоиться,-- опосля можно раздать; а какъ на смотру отвѣчать -- я уже подрепетилъ: всѣ отвѣтятъ, что получили.
Затѣмъ фельдфебель отправлялся въ роту и дѣлалъ послѣднія передъ смотромъ распоряженія. Составлялся такой разсчетъ, чтобы никто изъ слабыхъ по фронту не попалъ на смотръ; ихъ посылали въ Лазаревъ съ приказаніемъ жаловаться на животъ, а твердые люди извлекались изъ лазарета.
-- Ну, Егорычъ,-- а какже на счетъ вещей? Начальникъ дивизіи любитъ, чтобы собственности у солдата было побольше, а у нашихъ, кажется, маловато?-- безпокоится ротный командиръ.
-- Такъ что, ваше в--е, не извольте безпокоиться, -- вещи будутъ.
-- Но у насъ есть бѣдные люди,-- не прикупить ли имъ бѣлья?-- У нѣкоторыхъ нѣтъ денегъ".
-- Такъ что, ваше в--е, все будетъ съ избыткомъ: у насъ не такая рота...
И дѣйствительно всего оказалось въ изобиліи: на кроватяхъ лежали въ красиво собранныхъ ворохахъ не только необходимыя въ солдатскомъ быту вещи, какъ, напримѣръ, бѣлье, лишняя пара сапогъ, ножикъ, нитки, щетки, принадлежности для чаепитія и т.д., но и такія вещи, какъ масленка съ масломъ, колбаса, гитара, гармоника и прочее. Все это было декорировано бѣлыми полотенцами и увѣнчано кошелькомъ съ деньгами, который начальникъ дивизіи всегда съ особеннымъ удовольствіемъ раскрывалъ и разсматривалъ.
Все это достигалось такимъ образомъ: за недѣлю до смотра фельдфебель категорически объявлялъ:-- "слышь, молодцы, чтобы у меня бѣдности не было! Каждый ступай къ земляку и тащи что можешь".
Независимо отъ этого Егорычъ заводилъ знакомство съ фельдфебелями полковъ, и оттуда наканунѣ смотра цѣлыми кулями перетаскивались собственныя солдатскія вещи, даже безцеремонно перевозились на ротной телѣгѣ. Видя такое солдатское богатство, начальникъ дивизіи приходилъ въ умиленіе и все это приписывалъ заботливости начальства о нуждахъ солдата.
Одинъ только случай чуть не сгубилъ всего дѣла. Подойдя къ одному еще непросвѣщенному солдату, начальникъ дивизіи спросилъ: