Сіи увѣщанія Телезилы производили на всѣ сердца живѣйшее впечатлѣніе, коему способствовало вмѣстѣ желаніе подражать дивному геройству женъ города Бове. Ни утомительные труды, ни угрозы страшнаго и жестокаго неприятеля, ни мучительное ожиданіе рѣшительнаго приступа,-- ничто не устрашало матерей, супругъ и дочерей жителей города Нанси; всѣ онъ готовы были помогать послѣднимъ своими усиліями, своимъ мужествомъ, и слабость пола, столь мало способнаго къ шуму оружія и опасностямъ брани, по видимому исчезла при наступленіи роковой минуты, которая долженствовала рѣшить побѣду, или погибель.
Карлъ, еще болѣе раздраженный толикимъ сопротивленіемъ и смѣлостію, употребилъ все искусство, всѣ свои силы. Пользуясь темнотою ночи, въ намѣреніи обмануть осажденныхъ, сдѣлалъ онъ сперва нѣсколько ложныхъ нападеній на различныя укрѣпленія города, и при разсвѣтѣ дня соединивъ отборные полки свои предъ однимъ бастіономъ, который казался ему болѣе поврежденнымъ, началъ приступъ свой съ такимъ рвеніемъ и стремительностію, что скорѣе нежели въ два часа сдѣлалъ проломъ и ворвался въ средину города, находясь впереди своихъ воиновъ, подобно ему пылающихъ яростію и мщеніемъ. Въ первомъ движеніи гнѣва хотѣлъ онъ погубить всѣхъ гражданъ. "Варварь!" воскликнула Телезила, которую привели къ нему "ежели мы всѣ погибнемъ, то надъ кѣмъ будешь господствовать?" -- Кто ты, безразсудная, дерзающая такъ говорить предо мною? -- "Твоя невольница, которая хочетъ удержать тебя отъ новаго примѣра лютости."
Выразительный голось Телезилы, красота ея, особливо же благородная гордость, на лицѣ ея блиставшая, остановили на минуту свирѣпство Карла. Онъ требовалъ, чтобы прежде всего представили ему Губернатора. Сей послѣдній, уступилъ прозьбѣ дочери своей и единодушнымъ желаніямъ гражданъ, скрывался подъ одеждою простаго мѣщанина въ толпѣ Лотарингцовь, кои всѣ старались изхитить его отъ лютости побѣдителя. Посему Карлу невозможно было насытить перваго мщенія своего надъ сею почтенною жертвою, которую повелѣвалъ онъ предать въ свои руки, обѣщая важную награду тому, кто ее представить. -- "Здѣсь одинъ только можетъ выдать тебѣ Губернатора," сказалъ сей послѣдній, не давая знать о себѣ: "поклянись кровавымъ мечемъ своимъ пощадить всѣхъ жителей города.... " -- Пощадить ихъ! -- отвѣчалъ Карлъ съ лютостію: -- нѣтъ, нѣтъ! вы худо знали силу мою; вы отвергли предложенія мои съ такою дерзостію, что я не долженъ склоняться на ваши прозьбы, ниже внимать гласу состраданія. Если въ сію минуту судьба, щадить вашего Губернатора; то я открою его ужаснымъ примѣромъ, каковый хочу явить всѣмъ тѣмъ, которые подобно вамъ дерзнутъ презирать меня и останавливать на пути побѣдъ моихъ. -- Тутъ обращается онъ къ окружавшимъ его офицерамъ и даетъ повелѣніе въ тужъ минуту заколоть каждаго десятаго изъ жителей города Нанси.
Мужи, жены и старцы, дѣти -- всѣ соединились въ одинъ длинный рядъ, простирающійся отъ того мѣста, гдѣ находился Карлъ, до самаго городоваго вала. Каждое семейство соединяется, дочь опирается на плечо матери; другъ занимаетъ мѣсто подлѣ друга; каждый приготовляется къ смерти, избирающей себѣ жертвы; каждый желаетъ быть самъ жертвою, дабы сберечь предметъ любимый. Наконецъ герольдъ, по данному знаку отъ побѣдителя, начинаетъ исчислять осажденныхъ, покорныхъ власти побѣдителя, желѣзо готовится пресѣчь дни тѣхъ, кои по числу будутъ назначены къ смерти: но при началѣ избранія является трудность, замедляющая сіе варварское дѣло.
Телезила, находясь съ правой руки отца своего, еще переодѣтаго въ чужое платье, съ безпокойнымъ нетерпѣніемъ слѣдуетъ за всѣми движеніями герольда, внимаетъ громкому его счисленію, и догадывается, что число десятое падетъ на виновника дней ея: тотчасъ она становится позади его; тогда число девятое означаетъ главу столь драгоцѣнную для Телезилы -- и она предстаетъ первою жертвою. Губернаторъ, который едва въ силахь былъ изъясниться (столько поражены были всѣ чувства его симъ великодушнымъ пожертвованіемъ), утверждаетъ, что умереть ему должно, что судьба его къ тому опредѣлила, что онъ никому не позволитъ вмѣсто себя погибнуть. Телезила, не объявляя еще, что почтенный старецъ былъ ея родитель, увѣряетъ, что она заняла нечаянно прежнее мѣсто, a жребій палъ на нее: ей умереть должно. Провозвѣстникъ и сопровождавшіе его стражи, незная, кому изъ двухъ должно повѣрить, обоихъ приводятъ предъ Kapла Дерзостнаго, дабы онъ произнесъ надъ ними судъ свой. Сія трогательная сцена и сей разительный споръ производятъ въ Герцогѣ невольное умиленіе. Въ нерѣшимости, въ смущеніи, онъ самъ не знаетъ, чью принять сторону, и остается безмолвнымъ. -- "Ты медлишь, жестокой!" воскликнула Телезила съ хладнокровіемъ и твердостію, которыя показывали въ ней еще болѣе достоинствъ: "предай меня смерти и продли дни сего старца; онъ украшалъ добродѣтелями свое поприще въ теченіи шестидесяти лѣтъ." -- Нѣтъ, неисполняй ея требованія! восклицалъ съ своей стороны Губернаторъ: -- что значатъ всѣ добродѣтели, ею упоминаемыя, предъ симъ чрезвычайнымъ пожертвованіемъ, которое наполняешь удивленіемъ всѣ сердца и невольно самаго тебя трогаетъ?" -- "Жизнь моя нестоль драгоцѣнна, какъ жизнь сего старца." -- Каждый день жизни ея ознаменованъ благодѣяніями. -- "Воззри на сіи убѣленные волосы; они показываютъ отца семейства, любимаго, уважаемаго отъ дѣтей своихъ." -- Воззри на блескъ юной красоты ея: она еще долгое время будетъ украшеніемъ своего пола, и ты погубишь ее, дабы сохранить нѣсколько дней мнѣ остающихся въ жизни!-- "Жизнь," прервала Телезила, увидѣвъ, что Карлъ устремилъ на нее умиленные взоры: "не удивляйся во мнѣ тому, что составляетъ долгъ мой; ты видишь предъ собою дочь, желающую спасти виновника дней своихъ; знай, что онъ отецъ мой." -- Такъ!-- прерываетъ въ свою очередь Губернаторъ:-- я разрѣшу твое недоумѣніе и заставлю тебя даровать жизнь сей примѣрной въ нѣжности дочери: я предаю въ твои руки того неприятеля, надъ коимъ столько желаешь насытить свое мщеніе: ты видишь передъ собою Губернатора города Нанси, который немедленно предалъ бы тебѣ свою голову, если бы неотрекся ты въ лютомъ свирѣпствѣ своемъ пощадить за сію цѣну всѣхъ вѣрныхъ его согражданъ." --
При сихъ словахъ всѣ жители, воспламененные въ своемъ воображеніи геройствомъ Телезилы, окружили. отца съ дочерью, и образуя сомкнутый валъ своею грудью, требовали единогласно себѣ смерти. Никогда столь трогательное зрѣлище не поражало очей Карла Дерзостнаго: крики народа, умоляющаго и обнимающаго колѣна его, готоваго жертвовать собою за спасеніе Губернатора своего; свободная и искренняя рѣшительность сего старца, предающаго себя на жертву; проницательный вопль Телезиды, клявшейся Небомъ, не пережить отца своего; ужасъ и удивленіе, на всѣхъ лицахъ написанное; слезы, текущія изъ глазъ каждаго -- все сіе производило въ побѣдителѣ и въ самыхъ воинахъ его чувство непостижимое. Наконецъ Губернаторъ, протѣснясь сквозь толпу народа, сталъ передъ нимъ съ Телезилой, которая держала его въ своихъ объятіяхъ, и требовалъ рѣшенія своей участи:-- "Вы непогибнете оба" отвѣчалъ сей грозный и ужасный завоеватель: "весьма трудно было бы рѣшить, кому изъ васъ должно подвергнуться смерти; ваши слова проникли до глубины сердца моего; и если приятно быть побѣдителемь, то вы даете мнѣ чувствовать, что гораздо приятнѣе прощать побѣжденныхъ. Наслаждайся" продолжалъ онъ, "наслаждайся, любезная Телезила, всѣмъ счастьемъ, которое тебя ожидаетъ, прими награду за свое дѣвическое геройство, которое Исторія предастъ потомству! Для тебя дарую жизнь не только достойному отцу твоему, но и всѣмъ гражданамъ, коихъ судьба предназначала къ смерти... Не благодари меня; я болѣе одолженъ тебѣ, нежели ты мнѣ: безъ тебя душа моя, жаждущая единой славы, никогда, можетъ быть, не познала бы милосердія, которое, какъ я чувствую, должно составлять первый блескъ славы."
Сіи слова побѣдителя сопровождались восторгами радости. Всѣ жители, въ безпорядочномъ смѣшеніи обнимая другъ друга, подняли радостной крикъ, который сливался съ крикомъ воиновъ Карловыхъ, раздѣлявшихъ чувствованія своего полководца. Сей Государь, познавъ опытомъ храбрости и вѣрность жителей Лотарингскихъ, объявилъ городъ Нанси столицею своихъ владѣній, и возвратилъ Губернатору права его и званіе. Телезила содѣлалась болѣе нежели когда нибудь любезною своимъ соотечественникамъ. Каждое семейство, каждое лице было одолжено ей сохраненіемъ милаго существа, и можетъ быть сохраненіемъ собственной жизни; имя ее произносимо было съ благоговѣніемъ; среди повсемственныхъ благословеній вся жизнь ея служила доказательствомъ той истины, что всегда должно возноситься духомъ превыше обстоятельствъ, и что вѣрнѣйшее средство къ отраженью великой опасности состоитъ въ мужествѣ великодушіи и покорности Провидѣнію.
Перевод с франц. яз. Г. В. Сокольского.
"Вѣстникъ Европы", NoNo 5--6, 1815