Куда ни кинь, знаете, все больше земля теперь в слабых руках, ни доходу, ни порядку настоящего нет. Вот и надо ее собрать, значит, чтобы в хороших руках была; надо, чтобы и ей, и тебе лучше было. Оно, знаете, совершенно правильно, сделали, что теперь нет больше запрета покупать наделы; жаль только, что все еще до конца не дошли, затруднения все-таки есть, -- нельзя купить, сколько хочешь. Но уж коли пошли, дойдут до конца, -- трудна беда начало, -- сказал он с некоторым одушевлением. - Теперь надо полагать, соберется она в хороших руках, а то все больше зря скребли ее бедную...
-- А что, по вашему, все-таки лучше: самому хозяйничать в настоящее время, или отдавать землю в аренду крестьянам? - спросил я.
-- По-моему земля должна давать доход и хороший доход, -- сказал он, налегая на последние слова, -- потому, во-первых, она мне денег стоит, а во-вторых, потому, что сила у нее есть, способна она доход дать. Ежели я могу от аренды выручить, что мне полагается, ну, что ж, мне еще лучше, хлопот меньше. Только по всему видать - недолго это протянется, не по силам им по плате за хорошим хозяйством поспевать, устанут. И теперь уже чуть тянут, а чем дальше, все труднее будет, потому что, чем дальше, наука все больше узнает, все новые машины выходят, и все больше доход от хорошего хозяйства растет, а у них-то ничего этого нет, акромя своей пятерни. Поэтому самому я и не отдаю всей своей земли в аренду. Не хочу запускать и своего хозяйства, чтобы потом, когда им надоест, не надо было начинать мне свое хозяйство опять все сначала.
Разговор еще некоторое время продолжался на эту тему, но самая существенная часть его была уже исчерпана. Пустым оказался и большой эмалированный чайник, который мы успели втроем опорожнить.
На одной из небольших промежуточных станций я встал, так как мне дальше предстоял путь на лошадях.
Горячее южное солнце высоко стояло в небе и беспощадно поджаривало грешную землю. Было около трех часов дня. Впереди расстилалась безбрежная, ровная степь, на которой-то там, то сям виднелись древние курганы скифских могил. Я ехал по почтовому тракту. По обеим сторонам дороги тянулись неровные, низковатые посевы ячменя и пшеницы, густо поросшие овсюгом; местами то там, то здесь на полях виднелись большие плеши. Редкие и тощие колосья робко выглядывали на таких плешах из-под земли, как будто стыдясь показаться на свет Божий.
-- Это чьи же хлеба? - спрашиваю я возницу.
-- Чьи же будут? Наши, крестьянские, -- лаконично отвечает он мне.
-- А отчего же это плеши такие большие на полях? - спрашиваю я опять.
-- Значит местами вымокло, -- слышу я в ответ.