Оказалось, что обѣ шутки Курочкинъ взялъ изъ одного письма Михайлова къ его пріятелю, которое Михайловъ послалъ ему изъ-за границы. Пришлось однажды и самому Михайлову использовать свое стихотвореніе, написанное въ альбомъ и забытое, которое онъ затѣмъ извлекъ изъ альбома спустя два года и напечаталъ. Называется оно "На пути" ("За туманами потухъ свѣтъ зари вечерней") и посвящено женщинѣ, сыгравшей немаловажную роль въ его жизни. Женщина эта имѣла на него огромное, роковое вліяніе, благодаря которому изъ области мечтаній онъ перешелъ къ живому дѣлу и ради идеи понесъ тяжелый крестъ... На ея судъ отдавалъ Михайловъ свои произведенія, совѣтовался съ ней насчетъ своихъ плановъ литературныхъ, житейскихъ и политическихъ; безусловно во всемъ ей вѣрилъ, подчинялся ея волѣ и... нерѣдко ея легкомысленнымъ велѣньямъ. Какое значеніе придавалъ онъ своимъ отношеніямъ къ ней, ея привязанности, скрасившей его трудовую одинокую жизнь, видно изъ одного, обращеннаго къ этой особѣ стихотворенія, напечатаннаго уже по смерти Михайлова:
...Зарею обновленья
Въ моей ночи взошла любовь твоя,
Въ ней стали ясны мнѣ и міръ и жизнь моя,
Ихъ смыслъ, и сила, и значенье.
Въ ней, какъ въ сіяньи дня,
Я увидалъ, что истинно, что ложно,
Что жизненно, что призрачно, ничтожно
Во мнѣ и внѣ меня...
...О, свѣтъ всевоскрешающей любви!