"Онъ весело улыбался озабоченному отцу издалека, съ волнъ морскихъ.-- Я пріѣхалъ -- промолвилъ онъ молящимъ голосомъ,-- сказать тебѣ: позволь мнѣ быть господиномъ и повелителемъ дымящейся волны и укрощать ея бѣшенство, потому что моя душа жаждетъ бурной участи викинга, жаждетъ жизни на волнующемся морѣ!"
Петро читала дрожа, съ нѣкоторою торжественностью. Въ голосѣ молодой дѣвушки не было ни притязанья на эффектъ, ни тщеславія.
Всѣ оставались неподвижны, какъ будто вдругъ предъ ними очутился фонтанъ высоко бьющій, прозрачный, блестящій, играющій переломленными въ немъ цвѣтами радуги. Никто не говорилъ, никто не шевелился. Капитанъ не могъ выносить это дольше; онъ всталъ, запыхтѣлъ, потянулся и сказалъ:
-- Ну, я тамъ не знаю, что дѣлается съ вами, но если меня расшевелятъ такимъ манеромъ, чтобъ меня ч...
-- Вы опять ругаться, капитанъ!..-- сказала дѣвочка, грозя ему пальцемъ;-- вѣдь я же вамъ только что сказала, что если вы будете продолжать, чортъ васъ и унесетъ!
-- Совершенно вѣрно, дитя мое! Но все равно, пусть чортъ меня возьметъ, если я не спою патріотическую пѣсню!
И онъ затянулъ такимъ потрясающимъ голосомъ, что можно было предположить въ его груди присутствіе органныхъ мѣховъ; остальные присутствующіе присоединились къ нему болѣе скромнымъ образомъ:
"Отстаивать свою отчизну
Я буду до скончанья дней
И для ея защиты стану