-- Вы не исполняете своей обязанности,-- сказалъ онъ; -- вы -- дурная мать.
Гунландъ окинула его взглядомъ съ головы до ногъ.
-- Кто это говоритъ? сказала она;' продолжая идти.
-- Вы сами, вы это только что потвердили; если бы вы не были несправедливы, то поняли бы, что губите свое дитя.
Гунландъ обернулась; глаза ихъ встрѣтились, она видѣла, что онъ рѣшился заставить себя выслушать -- это привело ее въ замѣшательство. До сихъ поръ ей приходилось имѣть дѣло съ матросами, купцами; тонъ молодаго человѣка былъ музыкой, непривычной ея уху.
-- Что вы хотите дѣлать съ моей дѣвочкой? спросила она.
-- Научить ее прежде всего тому, что необходимо для спасенія ея души, а затѣмъ отыскать въ ней ея настоящее призваніе.
-- Изъ дочери моей не выйдетъ ничего, кромѣ того, что я захочу изъ нея сдѣлать.
-- Неужели, не спросясь даже ее самой? Нѣтъ, она будетъ прежде всего тѣмъ, чѣмъ сдѣлаетъ ее Всевышній.
Гунландъ смутилась.