Со своей маленькой шапочкой, надѣтой на золотистые волосы, онъ былъ дѣйствительно такъ интересенъ, что передъ нимъ стушевывалась вся остальная молодежь; всякій спѣшилъ къ нему съ своимъ привѣтствіемъ; онъ также съ своей стороны весело и дружелюбно здоровался со всѣми; его маленькая шапочка и золотистые волосы мелькали издали, и веселый смѣхъ раздавался съ одного конца улицы на другой.
Когда Петра со своей матерью спустились на улицу, прежде всего онѣ встрѣтили Ингве, который, точно испугавшись встрѣчи, отступилъ при видѣ Петры, которую онъ совершенно не узналъ.
Она выросла, была выше почти всѣхъ дѣвушекъ своихъ лѣтъ; при этомъ она была граціозна и полна благородства, хотя ея скромный видъ не отнималъ у нея увѣренности въ себѣ; она была живымъ портретомъ матери, но въ неуловимо-усовершенствованномъ видѣ.
Молодой щеголь, повернувшій вслѣдъ за ними, не обращалъ теперь исключительнаго на себя вниманія; мать и дочь представляли зрѣлище, болѣе интересное.
Онѣ шли скоро, мало съ кѣмъ заговаривая, потому что знакомы были преимущественно съ моряками, но онѣ пошли еще быстрѣе, когда имъ сообщили, что Одегардъ только что вышелъ изъ своего дома и направился къ пароходу, на которомъ онъ долженъ былъ уѣхать.
Петра почти бѣжала; она непремѣнно хотѣла видѣть его и поблагодарить до его отъѣзда; какъ было не хорошо съ его стороны разстаться съ нею такимъ образомъ!
Она не видѣла никого изъ повстрѣчавшихся съ нею, передъ ея глазами стояло одно: облако густаго дыма, высоко поднимавшагося надъ домами и которое, казалось, уже двигалось и удалялось.
Когда онѣ дошли до пристани, пароходъ снялся съ якоря; молодая дѣвушка въ волненіи бросилась на конецъ помоста; она не бѣжала, а скорѣе летѣла.
Мать шла за нею.
Пароходъ тихо отчаливалъ, Петра успѣла добѣжать до конца пристани и, ставъ на самомъ краю стала махать платкомъ.