-- Какъ, вы знаете испанскіе танцы? воскликнулъ онъ.
-- Да, да, да! отвѣчала она, переходя на мотивъ народнаго танца и прищелкивая пальцами въ подражанье кастаньетамъ. Она не разъ видѣла танцевавшихъ испанскіе танцы моряковъ и давно переняла ихъ искуство.
-- Призъ благородныхъ испанцевъ по праву принадлежитъ вамъ!-- воскликнулъ Ингве въ полномъ восторгѣ:-- вы прелестнѣйшая и красивѣйшая дѣвушка изъ всѣхъ, кого я видѣлъ!
Онъ снялъ цѣпь съ шеи и ловко набросилъ ее на плечи Петры, прежде, чѣмъ та догадалась, что онъ хотѣлъ сдѣлать; но когда она поняла, дице ея вспыхнуло яркимъ, особенно свойственнымъ ей румянцемъ стыда, а изъ глазъ ея брызнули слезы; молодой человѣкъ, переходившій отъ одного удивленія къ другому, изумился еще болѣе; но онъ почувствовалъ что ему не слѣдовало оставаться съ нею долѣе.
Уже пробило полночь, а Петра все продолжала сидѣть у открытаго окна съ цѣпью въ рукахъ.
Надъ городомъ, фіордами и лѣсомъ стояла теплая, лѣтняя ночь; только издалека разносилась по улицѣ испанская пѣсня запоздалыхъ пѣвцевъ клуба, провожавшихъ домой Ингве Вольда.
Слышно было каждое слово романса.
Только два голоса пѣли слова, остальные подражали акомпанименту гитары.
Когда Петра на другое утро открыла глаза, она была еще подъ впечатлѣніемъ видѣннаго сна: она только что гуляла въ лѣсу, освѣщенномъ яркимъ солнцемъ, пробираясь сквозь кустарники, покрытые серебристой росой и обдававшіе ее своими брызгами.
Вдругъ она вспомнила о подаркѣ; она быстро надѣла цѣпочку на шею и, накинувъ поверхъ бѣлой ночной кофточки черную косынку, оправила на ней украшенье золото выступило еще рельефнѣе на черномъ. Продолжая сидѣть на постели, она смотрѣлась въ маленькое ручное зеркало.