-- О, нет! Мне было не тяжело, но жарко... впрочем, летом всегда жарко... -- И он опять вытер свои мокрые кудри красным платком.
Место маленького лорда было напротив деда, на другом конце стола. Стул ему был не по росту, и вообще все: большая комната, высокие потолки, массивная мебель, огромная собака, высокий лакей и сам граф -- были таких размеров, что мальчик среди них казался крошечным.
Хотя граф был одинок, он жил роскошно, и обед был богато сервирован. Странно смотрелась огромная комната с лакеями, безмолвно стоящими вокруг стола, уставленного яркими свечами, сверкающим серебром и стеклом, с суровым стариком во главе стола и крошечным мальчиком напротив. Граф был страшно требователен к еде, хотя сам мало ел, сейчас же аппетит его был лучше, может быть, оттого, что он не злился и думал о другом. Внук занимал его мысли, граф смотрел на него через стол и заставлял говорить. Никогда граф не представлял, чтобы разговор ребенка мог его развлечь. Но маленький лорд забавлял и удивлял его -- старик не мог забыть, как твердо мальчик вынес его тяжесть.
-- Вы не всегда надеваете свою дворянскую корону? -- почтительно спросил Седди.
-- Нет, -- отвечал граф улыбаясь, -- она мне не к лицу.
-- Мистер Гоббс говорил, что будто вы всегда ее носите, но потом подумал и прибавил, что вы ее, вероятно, снимаете, когда надеваете шляпу.
-- Да, я ее иногда снимаю.
Один из лакеев вдруг странным образом закашлялся, закрывая рот рукой.
Седрик первый кончил обед и, прислонившись к спинке стула, осматривал комнату.
-- Вы должны гордиться вашим домом, -- сказал он. -- Какой он великолепный! Я не видел таких... Правда, мне только семь лет, и я вообще мало видел...