-- Конечно, здесь очень красиво, -- вздохнул маленький лорд, -- но было бы гораздо лучше, если бы дорогая была со мной. Мы всегда утром вместе завтракали, и я клал сахар и наливал сливки ей в чай и передавал бутерброд.
-- Но ведь вы можете ее видеть каждый день, -- утешала Доусон. -- Вы сначала погуляйте здесь, посмотрите лошадей и собак, а потом обо всем ей расскажите. Одна лошадка, я знаю, вам очень понравится...
-- А тут есть лошади? -- спросил мальчик. -- Я их очень люблю. Я так любил Джима, он возил тележку мистера Гоббса.
-- Погодите! Вы все это потом увидите, а теперь ступайте-ка поглядите на соседнюю комнату!
-- А что там такое?
-- А вот позавтракайте прежде и увидите, -- отвечала таинственно Доусон.
Это подстрекнуло любопытство Седрика, он поспешил покончить с завтраком, соскочил со стула и сказал:
-- Я сыт, можно мне пойти в другую комнату?
Доусон молча кивнула и отворила дверь. Заглянув в комнату, мальчик застыл от восторга на пороге и не мог вымолвить ни слова. Комната была такая же большая, как и другие, но мебель не такая тяжелая, занавески и ковры светлые, на стенах полки с книгами, а на столах всевозможные игрушки, Седрик такие видел только в витринах игрушечных магазинов в Нью-Йорке.
-- Эта комната, кажется, для мальчика, -- проговорил он наконец, задыхаясь от волнения. -- Чьи же это игрушки?