"Должно быть, так же приходится голодать солдатам во время похода, -- думала она. -- Папе, наверное, тоже приходилось терпеть голод".
И эта мысль поддерживала ее. Нравилось ей тоже, что она была полная хозяйка в своей комнате на чердаке.
"Если бы я жила в замке, -- думала она, -- а Эрменгарда была владелицею другого замка, она приехала бы ко мне в сопровождении рыцарей и вассалов. Услыхав звуки рога у подъемного моста, я вышла бы к ней навстречу и велела бы приготовить роскошное угощение в торжественной зале и пригласить менестрелей, чтобы развлекать ее музыкой и пением. Теперь же, когда она приходит ко мне на чердак, я не могу угощать ее, но могу рассказывать ей разные интересные истории и скрывать от нее все неприятное".
Сара была гостеприимная хозяйка и щедро раздавала единственное, что у нее было, -- свои мечты и фантазии, служившие ей самой утешением и поддержкой.
И так, когда они сидели рядом на постели, Эрменгарде и в голову не приходило, что Сара страшно голодна, что она даже боится не заснуть от голода в эту ночь.
-- Я бы хотела быть такой же худенькой, как ты, Сара, -- сказала вдруг Эрменгарда. -- А знаешь что? Ты в последнее время очень похудела. Глаза твои кажутся такими огромными, а вот тут, у локтя, у тебя совсем высовываются кости.
Сара опустила приподнявшийся рукав.
-- Я всегда была худа, -- бодро проговорила она, -- и у меня всегда были большие зеленые глаза.
-- Мне нравятся твои глаза, -- сказала Эрменгарда, с любовью и восхищением глядя на Сару. -- Они всегда смотрят как будто куда-то вдаль. Я люблю их, и мне нравится, что они зеленые; впрочем, они почти всегда кажутся черными.
-- У меня кошачьи глаза, -- засмеявшись, сказала Сара, -- но я не могу видеть в темноте. Я пробовала и узнала, что не могу.