-- Нужно бы еще что-нибудь для конфет, -- задумчиво проговорила Сара. -- А, знаю! -- воскликнула она, снова подбежав к сундуку.
В нем лежал моток шерсти, завернутый в белую и пунцовую тонкую бумагу. Через минуту тарелочки из белой бумаги уже лежали на скатерти, а подсвечник был обвит пунцовой бумагой и украшен оставшимися цветами.
Убрав стол, Сара сделала несколько шагов назад и взглянула на него; она совершенно ясно видела все, что представляла себе. Бекки, тоже полюбовавшись на накрытый стол, сказала, понизив голос:
-- Здесь все еще Бастилия, мисс... или теперь это что-нибудь другое?
-- Конечно, другое, -- сказала Сара. -- Совсем другое! Это пиршественная зала.
-- Ах, батюшки! -- воскликнула Бекки. -- Простынная зала!
И еще с большим изумлением стала оглядывать окружающее ее великолепие.
-- Пиршественная зала, -- поправила ее Сара. -- Большая комната, где даются пиры. У нее сводчатый потолок, галерея для менестрелей и громадный камин, в котором пылают дубовые поленья. А по стенам горят смоляные факелы.
-- Ах, батюшки! -- снова воскликнула Бекки.
Дверь отворилась, и в комнату вошла Эрменгарда, с трудом таща большую корзину. Она вскрикнула от удивления. Так приятно было, выйдя из темноты, совершенно неожиданно увидать накрытый пунцовой скатертью стал, с белыми салфетками и украшенной цветами посудой.