-- Дерзкая девчонка! -- воскликнула она. -- Как вы смеете?
Она схватила книги, сбросила как попало в корзину со стола все, что оставалось на нем, сунула ее в руки Эрменгарде и, толкнув ее к двери, последовала за ней.
-- Теперь вы можете думать сколько угодно, -- сказала она Саре. -- Ложитесь в постель сию же минуту!
Она захлопнула дверь за собой и за бледной, спотыкавшейся под тяжестью корзины Эрменгардой, и Сара осталась одна.
Прекрасный сон кончился. Последняя искорка погасла в камине; золотые тарелки, украшенные роскошной вышивкой салфетки и душистые гирлянды снова превратились в старые носовые платки, обрывки белой и красной бумаги и оборванные искусственные цветы; менестрели исчезли, и музыка смолкла. Эмили сидела, прислонившись к стене, и смотрела очень сурово. Сара подошла к ней и взяла ее в свои дрожащие руки.
-- Никакого пира уже нет, Эмили, -- сказала она, -- и принцессы нет. Остались только две заключенные в Бастилии.
Сара села и закрыла лицо руками.
Не знаю, что бы случилось, если бы она оглянулась и посмотрела на окно. Во всяком случае эта глава была бы тогда написана совсем иначе. Если бы Сара взглянула на окно, то увидала бы в нем лицо Рам Дасса, глядевшего на нее, как в тот вечер, когда у нее была Эрменгарда.
Но Сара не смотрела ни на что.. Она некоторое время сидела, закрыв лицо руками, а потом встала и тихо подошла к постели.
-- Я не могу представить себе ничего, -- сказала она. -- Лягу лучше спать; может быть, увижу что-нибудь хорошее хоть во сне.