-- Когда я вспомнила это, мне пришла в голову очень хорошая мысль, -- прибавила Сара, кончив свой рассказ. -- Мне очень хотелось бы сделать кое-что.
-- Что же это такое? -- тихо спросил м-р Кэррисфард. -- Вы можете делать все, что вам угодно, принцесса.
-- Вы говорили, что у меня много денег, -- нерешительно сказала Сара, -- и я думала... Мне хотелось бы повидаться с хозяйкой этой булочной, м-с Браун, и попросить ее, чтобы она, в особенности в дурную погоду, давала хлеба и горячих лепешек бедным голодным детям, когда они подойдут к ее окну или сядут на ступеньки около ее двери. А по счетам буду платить я. Можно мне сделать это?
-- Ты сделаешь это завтра же утром, -- решил м-р Кэррисфард.
-- Благодарю вас, -- сказала Сара. -- Мне самой приходилось голодать, и я знаю, как это мучительно. А еще хуже тем, кто не может представить себе ничего хорошего и хоть на время забыть о голоде.
-- Постарайся не вспоминать об этих ужасных днях, моя дорогая, -- сказал м-р Кэррисфард. -- Сядь около меня на скамеечку и помни только одно -- что ты принцесса.
-- И что я могу давать бедным хлеб и лепешки, -- улыбаясь сказала Сара.
Она села на скамеечку около индийского джентльмена (м-ру Кэррисфарду нравилось, когда она называла его так), а он притянул ее поближе и, положив ее темную головку к себе на колени, стал гладить ее волосы.
На следующее утро мисс Минчин, стоя у окна, увидела сцену, не доставившую ей большого удовольствия: у подъезда соседнего дома стояла карета; дверь отворилась, и из дому вышли м-р Кэррисфард и закутанная в дорогие меха Сара. А за Сарой шла Бекки, вид которой подействовал на мисс Минчин самым раздражающим образом. Бекки всегда провожала свою маленькую госпожу до экипажа и несла ее вещи. Теперь у Бекки было кругленькое румяное лицо.
Лошади тронулись, и скоро карета пропала из виду. Через некоторое время она остановилась около знакомой Саре булочной. В эту самую минуту м-с Браун, как и в тот раз, когда Сара нашла четырехпенсовую монету, ставила на окно поднос с горячими лепешками.