Лотти помнила, что, живя дома, она всегда начинала плакать и колотить об пол ногами, когда ей хотелось чего-нибудь, и что это средство всегда помогало ей. А потому она постоянно прибегала к нему и в школе. Бедная же толстая мисс Амелия совсем растерялась и пробовала то одно, то другое средство, стараясь успокоить ее.
-- Бедная, милая крошка! -- говорила она. -- Я знаю, что у тебя нет мамы, бедняжка! -- А потом вдруг начинала совсем другим тоном: -- Замолчи, Лотти! Если ты не замолчишь, я накажу тебя!.. Бедный ангельчик! Опять? Опять? Вот ты увидишь, что я высеку тебя, скверная, отвратительная девчонка! Непременно высеку!
Сара тихо подошла к ним. Она не знала, что будет делать, но как-то смутно чувствовала, что не следует говорить с Лотти то грозно, то нежно и таким возбужденным тоном.
-- Мисс Амелия, -- тихонько сказала она, -- мисс Минчин позволила мне попробовать успокоить ее. Можно?
Мисс Амелия обернулась и беспомощно взглянула на нее.
-- Неужели вы думаете, что вам удастся? -- прошептала она.
-- Не знаю, удастся ли мне, -- также шепотом ответила Сара, -- но я хочу попробовать.
Облегченно вздохнув, мисс Амелия с трудом поднялась с колен, а толстенькие ножки Лотти продолжали изо всей силы барабанить по полу.
-- Если вы уйдете из комнаты, -- шепнула Сара, -- я останусь с ней.
-- О, Сара! -- чуть не плача сказала мисс Амелия. -- У нас никогда не бывало такой ужасной воспитанницы. Не знаю, будем ли мы в состоянии держать ее в школе.