Джесси, конечно, и на этот раз не могла не засмеяться.
-- Сара говорит, что тут дело не в наружности или богатстве, а в мыслях и поступках.
-- Она, вероятно, воображает, что могла бы быть принцессой даже и в том случае, если бы была нищей, -- сказала Лавиния. -- Станем называть ее "ваше королевское высочество".
Уроки в этот день уже кончились, и приятельницы сидели в классе около камина. Это время дня особенно любили все девочки. Мисс Минчин и мисс Амелия пили, по окончании уроков, чай в своей столовой, недоступном святилище для учениц. В эти часы старшие девочки вели самые задушевные разговоры, поверяли друг другу самые сокровенные тайны, в особенности, если маленькие не ссорились и не бегали с визгом и криком, что, надо сознаться, они проделывали почти всегда.
Когда маленькие поднимали шум, старшие обыкновенно останавливали их, причем обращались с ними не особенно вежливо. Они знали, что если шум не прекратится, то явится мисс Минчин или мисс Амелия и расстроит все их удовольствие.
Еще не успела Лавиния окончить свою фразу, как дверь отворилась и вошли Сара с Лотти, которая всюду ходила за ней по пятам, как маленькая собачка.
-- Вот она -- и с этой отвратительной девчонкой! -- шепнула Лавиния. -- Если Сара так любит ее, то почему не держит у себя в комнате? Не пройдет и пяти минут, как она заревет.
Лотти внезапно почувствовала непреодолимое желание поиграть в классной комнате и попросила свою приемную маму пойти туда с нею. Войдя в класс, Лотти присоединилась к маленьким, игравшим в уголку, а Сара села на подоконник и, развернув книгу, стала читать.
Это была история французской революции, и девочка забыла обо всем на свете, читая описание мук, какие выносили заключенные в Бастилии. Эти несчастные провели столько лет в тюрьме, что, когда их, наконец, освободили, они уже забыли, что на свете есть еще что-нибудь, кроме тюрьмы, и чувствовали себя как во сне. А седые волосы и бороды их были так длинны, что совсем почти закрывали им лица.
Мысли Сары унеслись так далеко от школы, что ей было очень неприятно, когда пронзительный вопль Лотти принудил ее вернуться к действительности. Ей всегда было очень трудно удержаться от гневной вспышки, если ее неожиданно отрывали от чтения.