-- Нет, сударыня, -- возразила Бекки, делая книксен. -- Нет, не слушала. Я думала, что мне можно будет уйти незаметно, но я не могла и должна была оставаться. Только я не слушала, сударыня... я ни за что не стала бы слушать. Но я никак не могла не слышать.
Тут Бекки снова залилась слезами и, казалось, перестала вдруг чувствовать страх к грозной леди, стоявшей перед ней.
-- О, сударыня! -- воскликнула она. -- Боюсь, что вы откажете мне от места... но мне жаль бедную мисс Сару... мне очень жаль ее.
-- Ступайте отсюда! -- приказала мисс Минчин.
Слезы лились градом из глаз Бекки.
-- Да, я сейчас уйду, сударыня, -- сказала она, дрожа и приседая. -- Мисс Сара... она была такая богатая маленькая леди, и все прислуживали ей как можно лучше. Как же будет она теперь без горничной, сударыня? Если бы... о, позвольте, пожалуйста, мне прислуживать ей после того, как я перемою посуду и сделаю все, что нужно. Я буду работать очень скоро... только позвольте мне прислуживать ей теперь, когда у нее нет ничего... Бедная, бедная маленькая мисс Сара!.. А ее звали принцессой, сударыня!
Слова Бекки еще больше раздражили мисс Минчин. Даже какая-нибудь судомойка, и та становится на сторону этой девчонки, которую она сама не терпит. Это уж слишком!
-- Я, конечно, не позволю вам этого, -- резко сказала она, топнув ногою. -- Она сама будет прислуживать себе да и другим тоже. Ступайте вон сию же минуту, или я откажу вам от места!
Бекки накинула на голову фартук и бросилась из комнаты. Она побежала в кухню и, усевшись там, между горшками и кастрюлями, начала рыдать так горько, как будто ее сердце готово было разорваться.
-- Все вышло, как в волшебной сказке, -- всхлипывая, шептала она. -- Там бедные принцессы тоже всегда страдают!