-- Что же вы молчите? -- резко спросила мисс Минчин. -- Неужели вы так глупы, что не понимаете? Повторяю вам еще раз: вы теперь одна на свете, никто не позаботится о вас, и вам некуда деваться, если я не позволю вам из милости остаться в школе.
-- Я понимаю, -- тихо ответила Сара, как будто проглотила что-то, стоявшее у нее в горле. -- Я понимаю.
-- Эта кукла, -- сказала мисс Минчин, показывая на последний подарок, полученный Сарой от отца. -- Эта смешная кукла с ее нелепым, роскошным гардеробом -- не ваша. Я заплатила за нее.
Сара взглянула на куклу.
-- Последняя кукла! -- сказала она. -- Последняя кукла!
И ее грустный голос зазвучал как-то странно.
-- Последняя кукла? Совершенно верно! -- воскликнула мисс Минчин. -- И она моя, а не ваша. Все ваше теперь принадлежит мне.
-- Так возьмите ее, -- сказала Сара, -- она не нужна мне.
Если бы Сара жаловалась, плакала и приходила в отчаяние, мисс Минчин была бы терпеливее с ней. Она была женщина властная, любившая, чтобы ей подчинялись, а смотря на бледное, гордое лицо Сары и слушая ее спокойный голос, мисс Минчин чувствовала, как будто ее власть превращается в ничто.
-- Прошу не говорить со мной таким важным тоном! -- воскликнула она. -- Теперь вам придется оставить это: вы уже не принцесса. Ваш экипаж и вашего пони отошлют. Вашу горничную отпустят. Вы будете носить самые старые и простые из ваших платьев -- роскошные туалеты не подходят к вашему настоящему положению. Теперь вам, как Бекки, придется зарабатывать себе хлеб.