Она переоделась без помощи Мариетты в давно уже брошенное черное бархатное платье. Оно было ей слишком коротко и узко, и ее тоненькие ножки, выступавшие из-под короткой юбки, казались слишком длинными и худыми. Так как у нее не нашлось черной ленточки, то ее короткие густые темные волосы не были перевязаны ничем и свободно падали ей на плечи, отчего лицо ее казалось еще бледнее. Она держала в руке Эмили, завернутую в кусок черной материи.
-- Бросьте куклу, -- сказала мисс Минчин. -- Зачем принесли вы ее сюда?
-- Нет, я не брошу ее, -- ответила Сара. -- Это все, что у меня есть. Мне подарил ее папа.
Мисс Минчин часто чувствовала себя не совсем ловко, разговаривая с Сарой. Ей стало неловко и теперь. Твердый, спокойный тон Сары подействовал на нес, как всегда, и она решила не настаивать -- может быть, отчасти и потому, что сознавала, как жестоко и бессердечно поступает с девочкой.
-- У вас теперь не будет времени играть в куклы, -- сказала она. -- У вас будет много дела, и вам придется приучаться быть полезной.
Сара пристально смотрела на нее своими большими странными глазами, но не сказала ничего.
-- Теперь ваша жизнь переменится, -- продолжала мисс Минчин. -- Мисс Амелия объяснила вам все?
-- Да, -- ответила Сара. -- Мой папа умер. Он не оставил мне денег. Я теперь не богата, а бедна.
-- Вы нищая, -- сказала мисс Минчин, раздражаясь при воспоминании о том, какое значение это имело для нее самой. -- И у вас нет ни родных, ни дома и никого, кто бы позаботился о вас.
По худенькому, бледному личику пробежала как будто судорога, но Сара не сказала ничего.