-- Нет, плачешь, -- настаивала Джесси. -- Крупная слеза только что скатилась у тебя по носу до самого кончика и упала. А вот катится и другая.
-- Ну и пусть ее, -- сказала Эрменгарда. -- Мне тяжело, и я не хочу, чтобы ко мне приставали.
Она повернулась к Джесси своей толстой спином и, уже не скрываясь, вынула платок и стала вытирать глаза.
В этот вечер Сара пришла к себе на чердак позднее обыкновенного. У нее было много работы, а потом, уже спустя некоторое время, после того как воспитанницы улеглись спать, она отправилась со своими учебными книгами в класс и довольно долго занималась там.
Взойдя на лестницу, Сара с удивлением увидала, что из-под двери ее комнаты виднеется полоска света.
"Никто никогда не приходит ко мне, -- подумала она, -- а между тем кто-то зажег свечу".
Да, кто-то действительно зажег свечу, и она горела не в кухонном подсвечнике Сары, а в одном из таких, какие стояли в спальнях учениц. Этот кто-то был в ночном костюме и сидел на старой, расшатанной табуретке, завернувшись в большой красный платок. Это была Эрменгарда.
-- Эрменгарда! -- воскликнула Сара, удивившись, но еще более испугавшись. -- С тобою что-нибудь случилось?
Эрменгарда встала со скамейки. Она была в ночных туфлях, которые сваливались у нее с ног. Глаза и нос ее покраснели от слез.
-- Со мной что-нибудь случится... если узнают, что я здесь, -- ответила она. -- Но я не боюсь этого -- ни крошечки не боюсь. О, Сара, скажи мне... почему ты не любишь меня больше?