Это было во время рождественских праздников. В последние дни маленьким Монморанси часто рассказывали разные истории о бедных детях, у которых нет ни папы, ни мамы, которым никто не кладет накануне Рождества игрушки в чулки и которые голодают и зябнут без теплой одежды. Но все эти рассказы кончались обыкновенно очень счастливо. На сцену всегда являлись какие-нибудь добрые люди -- часто маленькие мальчики и девочки -- и давали бедным детям деньги, или делали им великолепные подарки, или же звали их к себе и угощали вкусным обедом.
Одна из таких историй растрогала Гюя Кларенса до слез в этот самый день, и он горел желанием найти какого-нибудь бедного ребенка и, вручив ему весь свой капитал, заключающийся в сикспенсе [ Сикспенс равен 6 пенсам ], снабдить его средствами на всю жизнь. Целого сикспенса хватит на все.
Этот самый сикспенс лежал у Гюя Кларенса в кармане, когда он шел по красному коврику, положенному от подъезда до экипажа. И в ту самую минуту, как Розалинда Глэдис вошла в карету и подпрыгнула на сиденье, чтобы пружины подбросили ее вверх, он увидал Сару, которая стояла на тротуаре в обтрепанном платье со старой корзиной в руке и жадно смотрела на него.
Гюй Кларенс подумал, что у нее такие глаза потому, что она давно не ела и ее мучит голод. Он не знал, что ее мучит не голод, а страстное желание любви, ласки и такой же счастливой жизни, какую вел он, что ей хотелось обнять и поцеловать его. Он видел только, что у нее большие глаза, худое лицо и тонкие ноги, бедная одежда и корзина в руке. А потому он вынул свой сикспенс из кармана и подошел к ней.
-- Вот тебе, бедная девочка, -- сказал он. -- Это сикспенс. Возьми его.
Сара вздрогнула и тут только поняла, что похожа на тех бедных детей, которые в прежнее время часто останавливались на тротуаре, чтобы посмотреть, как она сядет в экипаж, и которым она давала деньги.
Сара вспыхнула, потом побледнела и почувствовала, что не может взять сикспенс у этого милого мальчика.
-- Нет, нет, -- сказала она. -- Благодарю вас. Я не возьму его.
Ее голос и манеры были так непохожи на голос и манеры уличных нищих, что Вероника Юстес (ее настоящее имя было Дженет) и Розалинда Глэдис (которую звали Норой) высунулись из кареты, чтобы лучше слышать.
Но Гюй Кларенс не желал потерять такой удобный случай оказать благотворительность и всунул свой сикспенс в руку Сары.