Граф положил ему руку на плечо и привлек его к себе.
-- Они ничего не отнимут у тебя, что я смогу сохранить для тебя, -- сказал он, тяжело переводя дух. -- А впрочем, я не хочу верить, чтобы они вообще могли отнять у тебя что-либо. Ты рожден для этого положения, и ты будешь его занимать... Помни одно: что бы ни случилось, ты получишь все, что лично принадлежит мне.
Казалось, граф забыл в эту минуту, что говорит не со взрослым, а с ребенком, так твердо и решительно звучал его голос. Видно было, что он вместе с тем давал обещание самому себе.
Он до сих пор ясно не представлял себе, как глубоко проникли в его сердце любовь к мальчику и гордость им. Никогда так ясно не видел он его хорошие качества, его красоту и силу, как в эту минуту. Его упрямой натуре казалось немыслимым отказаться от того, что он так лелеял. И он решил, что не откажется от этого без ожесточенной борьбы.
Несколько дней спустя после того как женщина, называвшая себя леди Фаунтлерой, виделась с мистером Хевишэмом, она явилась в замок и привезла с собой сына. Ее не приняли. Лакей у входа передал ей, что граф не желает ее видеть и предлагает ей обратиться к мистеру Хевишэму.
-- Сейчас видно, что она не настоящая барыня, -- рассказывал после Томас, отворявший ей двери. -- Я достаточно послужил в знатных домах, чтобы сразу отличить настоящих господ от поддельных, а эта уж никогда не была леди, сразу видно. То ли дело барыня в Лодже, уж не знаю, американка она или нет, а сейчас видно, что она настоящего сорта, это признает любой джентльмен, только взглянув на нее. Я сразу сказал это Генри, когда мы ее в первый раз увидели.
Незнакомка между тем уехала. Она, видимо, сердилась и вместе с тем чего-то боялась. Во время своих разговоров с нею мистер Хевишэм заметил, что, несмотря на развязность манер и бойкость в словах, смелость ее была напускная. По временам она видимо робела и не выдерживала той роли, которую хотела играть, так как не ожидала такого сильного отпора со стороны графа.
-- Она, очевидно, принадлежит к самым низшим слоям общества, -- говорил мистер Хевишэм, обращаясь к миссис Эрроль. -- Она совершенно необразованна, с плохими манерами и, по-видимому, совсем не привыкла встречаться на равной ноге с людьми нашего круга. Ее первый визит к графу совершенно сбил ее с толку. Она была взбешена, но растерялась. Он сперва не хотел ее видеть, но я посоветовал ему поехать со мною в гостиницу, где она остановилась. Как только он вошел, она сразу перепугалась, побледнела, но вслед затем яростно набросилась на него, наговорила ему дерзостей и грозила судом.
Действительно, граф стоял перед ней во весь рост, с достоинством настоящего аристократа и с презрительной улыбкой глядел ей прямо в лицо, не удостаивая ни единым словом и меряя ее взглядом с головы до ног, как какую-нибудь отвратительную диковинку. Он спокойно выслушивал ее дерзости и, когда она, наконец, остановилась, заговорил:
-- Вы уверяете, что вы жена моего старшего сына. Если это правда и если у вас достаточно веские доказательства, то закон на вашей стороне. В этом случае ваш сын -- лорд Фаунтлерой. Суд нас разберет и решит этот вопрос. Если вы выиграете процесс, то будете получать приличное содержание, но пока я жив, я не желаю видеть ни вас, ни вашего сына. К несчастью, после моей смерти все перейдет к вам. Прибавлю только, что я всегда думал, что мой сын Бэвис выберет себе жену именно такого сорта, как вы.