Мистер Гоббс был почти подавлен важной задачей, выпавшей на его долю, а Дик проявлял бурную энергию. Он тотчас же принялся писать Бену, вложив в письмо вырезанный из газеты портрет его жены, а мистер Гоббс сочинил сразу два послания: одно Цедрику, а другое графу. Как раз во время писания этих писем Дику пришла в голову новая мысль.
-- Постойте, -- сказал он. -- Ведь парень, который дал мне газету, -- адвокат. Спросим у него, как лучше сделать, -- адвокаты все знают.
Мистер Гоббс был прямо-таки поражен находчивостью и деловитостью Дика.
-- Отлично! -- ответил он. -- Здесь есть в чем разобраться адвокату.
Он оставил лавку на попечение подручного, надел сюртук и пошел с Диком к адвокату, который был несказанно удивлен их романическим рассказом. Если бы мистер Гаррисон не был так молод и не имел, как начинающий адвокат, столько свободного времени, он, пожалуй, не обратил бы внимания на всю эту странную и не совсем правдоподобную историю, но у него не было другого дела, и притом он хорошо знал Дика.
-- Скажите вашу цену! -- сказал мистер Гоббс. -- Я заплачу за все, только вникните хорошенько в дело. Я заплачу -- Сайлас Гоббс, угол Белой улицы, овощная и бакалейная торговля.
-- Очень хорошо, -- ответил адвокат, -- если дело выгорит, то это будет для меня почти так же выгодно, как и для лорда Фаунтлероя. И, во всяком случае, мы не принесем никакого вреда, если внимательно расследуем все подробности. По-видимому, имеются сомнения насчет ребенка. Эта женщина возбудила подозрения, она противоречила себе, говоря о его возрасте. Первым делом надо написать брату Дика и поверенному графа Доринкорта.
Итак, еще до заката солнца были написаны и отправлены два письма: одно на имя Беньямина Типтона с поездом в Калифорнию, а другое с пароходом в Англию на имя мистера Хевишэма.
В этот же вечер мистер Гоббс, закрыв свою лавку, до полночи сидел с Диком и не переставал толковать об этом удивительном происшествии.