-- Знаете ли вы ее? -- спросил мистер Хевишэм, глядя то на него, то на нее.
-- Знаю, и она меня знает, -- ответил Бен.
С этими словами он повернулся к ней спиною и отошел к окну, не желая глядеть на нее, точно вид ее был ему противен. Тогда Минна, видя себя изобличенной, окончательно вышла из себя и пришла в страшную ярость, бранилась, кричала и топала ногами. Дик скалил зубы, но Бен продолжал стоять у окна и не произнес ни одного слова.
-- Я могу идти к присяге и привести дюжину свидетелей, которые признают ее, -- обратился он к мистеру Хевишэму. -- Отец ее простой человек, но безусловно порядочный. Мать же ее умерла, но была такая же гадкая женщина, как и она, зато отец ее еще жив; он достаточно честен, чтобы стыдиться ее, он может порассказать о ней и подтвердить наш брак.
Тут он вдруг сжал кулаки и повернулся к ней.
-- Где ребенок? -- спросил он. -- Я его беру с собой!
В эту минуту дверь в соседнюю комнату немного открылась и оттуда выглянул маленький мальчик, привлеченный, вероятно, громкими голосами присутствующих. Он не был особенно красив, но у него было такое же доброе лицо, как у Бена, и на подбородке виднелся большой треугольный шрам.
Бен подошел к нему и, взяв его за руку, воскликнул:
-- Ну, и о нем я могу дать присягу... Том, я твой отец и беру тебя с собой. Пойдем! Где твоя шляпа?
Мальчик указал на шляпу, лежавшую на стуле, и, по-видимому, был очень рад, услышав, что он уезжает от матери. Он так привык к разным случайностям, что даже не удивился, когда незнакомый человек объявил ему, что он его отец. Он столь же мало противоречил женщине, которая несколько месяцев тому назад приехала туда, где он воспитывался, и неожиданно объявила ему, что она его мать.