Наконец, все приготовления к отъезду были окончены: вещи отправили на пароход, карета стояла у подъезда... Странная грусть овладела мальчиком. Его мать ушла в свою комнату, и когда вернулась оттуда, глаза ее был красны от слез, а ее хорошенький ротик дрожал от скрытого волнения. Цедрик подбежал к ней, она наклонилась к нему, он ее крепко обнял, и они поцеловались. Он смутно чувствовал грусть, которая охватила их обоих, но едва ли понимал ее причину. Однако с его губ сорвалось нежное замечание:
-- Мы любили наш маленький домик, Милочка, и всегда будем любить его, не правда ли? -- прошептал он.
-- Конечно, мой милый, -- сказала она тихим, ласковым голосом.
Когда они сели в карету, миссис Эрроль высунулась из окошка, оглядываясь назад. Цедрик крепко прижался к ней и все время ласково гладил ее руку.
Вскоре они очутились на палубе парохода среди толпы людей. Подъезжали экипажи, из которых выходили пассажиры. Пассажиры шныряли во все стороны, суетились в ожидании запоздавшего багажа; на пароход втаскивали ящики и чемоданы; матросы разматывали канаты и бегали взад и вперед, офицеры отдавали приказания; мужчины, женщины и няньки с детьми то и дело откуда-то появлялись и входили на палубу; некоторые смеялись, болтали, другие печально молчали; двое или трое плакали, утирая глаза платком. Цедрик всюду находил что-нибудь интересное для себя; он смотрел и на груды канатов, и на свернутые паруса, и на высокие мачты, которые чуть ли не достигали голубого неба. Он даже подумывал о том, как бы завязать разговор с матросами и порасспросить их о морских разбойниках.
За несколько минут до отплытия Цедрик стоял на верхней палубе и следил с большим интересом за последними приготовлениями, прислушиваясь к крикам и возгласам матросов и грузчиков, как вдруг заметил, что кто-то протискивается сквозь толпу. Это оказался Дик, который, едва переводя дух, стремился к нему, держа в руке какой- то красный предмет.
-- Я все время бежал, -- сказал он. -- Хотел еще раз проститься с вами... Дело идет прекрасно... Вот на вчерашнюю выручку я купил вам это на память... Бумагу-то я потерял дорогой... Меня наверх не пускали. Это платок...
Все это он выпалил сразу. В это время прозвонил последний звонок. Дик бросился опрометью бежать, прежде чем Цедрик мог ему ответить.
-- Прощайте, -- кричал он с берега, -- носите мой платок, когда будете жить среди важных бар! -- И он побежал и исчез.
Минуты две спустя Цедрик видел, как он, стараясь протиснуться сквозь толпу, перебежал через трап, который уже поднимали матросы, и стал усиленно махать шапкой, стоя на пристани.