-- Я хотела рассказать тебе кое-что хорошее, -- сказала она. -- Дикон принес свою лисичку и ворону, и я хотела тебе рассказать про них. А теперь я тебе ничего не скажу! -- Она вышла и затворила за собою дверь.
К ее величайшему удивлению, она увидела сиделку, которая как будто подслушивала их; но что было еще удивительней -- сиделка смеялась. Это была статная, красивая молодая женщина, которая вовсе не годилась в сиделки, потому что терпеть не могла больных. Она вечно находила предлоги, чтобы оставить Колина на попечении Марты или кого-нибудь другого. Мери очень не любила ее и теперь остановилась, в изумлении глядя на нее, как она хохотала, зажимая рот платком.
-- Чему вы смеетесь? -- спросила ее Мери.
-- Смеюсь над вами обоими, -- сказала сиделка. -- Для такого хилого избалованного мальчишки -- самое лучшее натолкнуться на кого-нибудь такого же избалованного, как он сам. -- И она снова начала смеяться в платок. -- Если бы у него была сестренка, с кем он мог бы спорить и драться, -- это спасло бы его.
-- Правда, что он скоро умрет?
-- Я не знаю, и мне дела нет до этого. Половина его болезни -- это истерика и злой нрав.
-- А что такое истерика?
-- Это ты узнаешь, когда у него будет припадок после всего этого. Во всяком случае, ему будет от чего беситься теперь, и я этому очень рада.
Мери ушла к себе в комнату совсем в другом настроении, чем когда она вернулась из сада. Она была зла и недовольна, но ей вовсе не жаль было Колина. Она так ждала того времени, когда можно будет рассказать ему столько вещей, и собиралась решить вопрос о том, можно ли ему доверить великую тайну. Она было уже решила, что можно, во теперь переменила решение. Она никогда ничего ему не скажет; пусть себе лежит там в комнате и никогда не выходит на свежий воздух; пусть даже умирает, если ему угодно! Поделом ему будет! Она была так угрюма и озлоблена, что почти забыла про Дикона и про зеленый туман в саду.
Марта ждала ее, и выражение гнева на лице Мери на секунду сменилось выражением любопытства. На столе стоял деревянный ящик, крышка его была снята, и внутри виднелись свертки.