-- Вероятно, если будете делать, что вам прикажут, не будете давать себе воли и будете подолгу на свежем воздухе.
Припадок Колина прошел; он ослабел и устал от плача, и это, вероятно, несколько смягчило его. Он протянул руку Мери, вспышка которой тоже прошла, вследствие чего она тоже смягчилась, ее рука тоже потянулась к нему, так что между ними произошло в некотором роде примирение.
-- Я... я буду... выходить с тобой, Мери, -- сказал он. -- Я буду любить свежий воздух... если можно будет найти...
Он вовремя остановился, чтоб не сказать: "таинственный сад", и докончил:
-- Я бы хотел выйти с тобой, если Дикон придет и повезет мое кресло. Мне так хочется видеть Дикона и его лису и ворону.
Сиделка поправила смятую постель, взбила подушки, потом приготовила Колину и Мери по чашке бульона. М-с Медлок и Марта ушли; сиделке тоже, очевидно, хотелось уйти после того, как все было прибрано. Она была здоровая женщина и не любила, чтобы ее лишали сна; она зевнула и поглядела на Мери, которая придвинула свой большой табурет к кровати Колина и держала его за руку.
-- Теперь иди к себе и выспись, -- сказала она. -- Он скоро уснет, если не слишком взволнован. А я сама лягу в смежной комнате.
-- Хочешь, я спою тебе ту песенку, которой я научилась у моей айэ? -- шепнула Мери Колину.
Его руки слабо пожали ее пальцы, и он умоляюще взглянул на нее своими усталыми глазами.
-- О, да! -- ответил он. -- Это такая нежная песенка; я через минуту усну.