-- Я его убаюкаю, -- сказала Мери зевавшей сиделке. -- Можете идти, если угодно.
Через минуту сиделки уже не было в комнате, и как только она вышла, Колин опять потянул руки к Мери.
-- Я чуть было не сказал, -- сказал он, -- но вовремя остановился. Я не буду разговаривать и скоро усну... Но ты сказала прежде, что хотела рассказать мне много хорошего... Ты уже... как ты думаешь... узнала ли ты что-нибудь... как найти дорогу в таинственный сад?
-- Д-да! -- ответила она. -- Кажется, узнала. И если ты теперь уснешь, я тебе завтра скажу.
У него задрожали руки.
-- О, Мери! -- воскликнул он. -- О, Мери, если бы я только мог попасть туда, я бы остался в живых и вырос большой! Знаешь что... вместо того, чтобы петь мне песню айэ... можешь ты мне рассказать... совсем тихонько, как тогда, в первый день, как там, по-твоему, в этом саду! Я уверен, что это меня усыпит.
-- Да, закрой глаза, -- ответила Мери.
Он закрыл глаза и лежал неподвижно. Она взяла его руку и начала говорить очень медленно и очень тихим голосом:
-- По-моему... сад был так давно запущен, что там вое одичало и красиво переплелось... По-моему... розы все тянулись вверх... все вверх... и теперь свешиваются вниз с ветвей и стен, и расстилаются по земле... как странный серый туман. Некоторые умерли... но многие живы, и когда настанет лето, там будут настоящие фонтаны и занавесы из роз. По-моему... там из глубины земли пробиваются подснежники, лилии и ирисы... Теперь, когда настала весна, там, может быть...
Ее тихий голос успокаивал его; она заметала это и продолжала: