-- А ты когда-нибудь поговори с Колином по-йоркширски, -- со смехом сказал Дикон. -- Он будет смеяться... а людям хорошо смеяться. Моя мать говорит, что полчаса хорошего смеха каждый день вылечат всякого, кто собирается заболеть.
-- Я сегодня буду говорить с ним по-йоркширски, -- сказала Мери, смеясь.
Наступило такое время, когда каждый день в саду происходила такая перемена, как будто там проходили волшебники, вызывая своими жезлами красоту из земли, из ветвей. Мери трудно было расстаться со всем этим, тем более что Орех уселся на ее платье, а Скорлупка спустилась вниз по стволу яблони, под которой они сидели, и уселась там, вопросительно глядя на Мери. Но она пошла домой, и когда она уселась у постели Колина, он тоже начал нюхать воздух, хотя не так умело, как Дикон.
-- От тебя пахнет цветами и еще чем-то... свежим, -- радостно воскликнул он. -- Чем от тебя пахнет? Это что-то и прохладное, и теплое... и такое душистое!
-- Это степной ветер... Это потому, что я сидела на траве под деревом с Диконом, и с Капитаном, и с Сажей, и с Орехом, и Скорлупкой. Это весной пахнет, и свежим воздухом, и солнцем.
Она сказала это по-йоркширски, очень протяжно, и Колин начал смеяться.
-- Что ты делаешь? -- сказал он. -- Ты никогда так не говорила при мне... Как это смешно!
-- Это я говорю с тобой по-йоркширски, -- торжествующе заявила Мери, продолжая говорить, как прежде. -- Я не умею говорить так хорошо, как Дикон и Марта, но немножко умею. А ты понимаешь, когда ты это слышишь? А ведь ты родился и вырос в Йоркшире! Как тебе не стыдно!
И Мери сама расхохоталась, а потом они вместе так смеялись, что никак не могли перестать. В комнате поднялся такой шум, что м-с Медлок, отворившая было дверь, чтоб войти, отступила назад и стала изумленно прислушиваться.
-- Господи Боже! -- воскликнула она. -- Да это неслыханно! Никто на свете не поверил бы!