-- Она, должно быть, несет своей подруге чаю. Вероятно, уже пять часов. Мне самому тоже захотелось чаю!..
...На этот раз опасность миновала.
-- Это волшебная сила послала малиновку, -- украдкой сказала Мери Дико ну чрез некоторое время. -- Я знаю, что это было волшебство! -- Она и Дикон очень боялись, чтобы Колин не начал расспрашивать о дереве, ветвь которого отломилась десять лет тому назад. Оба они рассуждали об этом, и Дикон стоял с беспокойным видом, почесывая голову.
-- Надо сделать вид, как будто это дерево такое же, как и все другие, -- сказал он. -- Мы никогда не скажем ему, как оно сломалось... Бедный мальчик! Если он опять заговорит об этом, то мы постараемся... быть повеселее.
-- Да, постараемся, -- ответила Мери. Но она знала, что вид у нее был вовсе не веселый, когда она смотрела на дерево.
Дикон все еще с недоумевающим видом почесывал свою рыжую голову, но в его голубых глазах появилось более довольное выражение.
-- М-с Крэвен была очень хорошая, добрая дама, -- продолжал он, колеблясь, -- и моя мать думает, что она, быть может, иногда здесь, в Миссельтуэйте, и присматривает за Колином, так же, как все матери делают, когда уходят из этого мира. Видишь ли... они должны вернуться... Она, быть может, заставила нас работать и велела нам привезти Колина туда...
Мери подумала, что он, вероятно, говорил о волшебной силе. Она сама глубоко верила в нее. Она втайне верила, что Дикон обладал волшебной силой, конечно, доброй, и поэтому люди любили его, а дикие животные знали, что он их друг. Она думала, что, возможно, эта сила привела малиновку как раз в то время, когда Колин задал опасный вопрос. Она чувствовала, что благодаря этой силе Колин казался совершенно другим мальчиком. Разве это был тот бешеный мальчик, который вопил, колотил и кусал свою подушку? Даже его странная бледность исчезла. Слабый румянец который показался на его лице, шее и руках, когда он впервые очутился в саду, не совсем исчез. Колин был похож на живого человека, а не на фигуру из слоновой кости или воска.
Они еще раза три видели малиновку, которая несла корм своей подруге; это навело их на мысль о послеобеденном чае, и Колин решил, что надо напиться чаю.
-- Поди прикажи кому-нибудь из слуг принести чайную корзинку в рододендроновую аллею, -- сказал он, -- а потом ты и Дикон принесете это сюда.