Бен снова провел рукою по лбу и опять стал глядеть, точно не мог наглядеться; у него дрожали руки, дрожали губы, дрожал голос. Он был бестактный старик и повторял только то, что слышал от других.
-- Разве ты... разве у тебя не кривая спина? -- сказал он хрипло.
-- Нет!:- крикнул Колин.
-- И у тебя... ноги не кривые? -- спросил Бен еще более хрипло.
Это уже было слишком. Вся сила, которую Колин тратил во время своих "припадков", вдруг волною поднялась в нем. Никогда еще его не обвиняли в том, что у него кривые ноги, даже шепотом, и наивная уверенность в существовании этих кривых ног, звучавшая в голосе Бена, это было больше, чем мог стерпеть раджа. Гнев и оскорбленная гордость заставили его забыть обо всем, кроме настоящего момента, пробудили в нем какую-то неведомую, почти сверхъестественную силу.
-- Иди сюда! -- крикнул он Дикону и начал срывать пледы со своих колен, чтобы выпутаться из них. -- Иди сюда! Иди сюда! Сию минуту!
Дикон в секунду очутился подле него. Мери ахнула и почувствовала, что бледнеет.
-- Он может это сделать! Он может! Может! -- бормотала она про себя скороговоркой.
После непродолжительных напряженных усилии пледы были сброшены на землю, Дикон взял руку Колина, и его худые ноги высвободились... и стояли на траве. Колин стоял, стоял прямой, как стрела, и странно высокий, откинув назад голову, и его странные глаза метали молнии.
-- Погляди на меня! -- бросил он Бену. -- Погляди же на меня, ты! Только погляди!