-- Не знаю, позволю ли я это, -- ответил доктор Крэвен. -- Я боюсь, что это будет неблагоразумно.
-- Будет неблагоразумно мешать мне, -- очень серьезно сказал Колин. -- Я пойду.
Даже Мери заметила, что одна из ярких особенностей характера Колина была та, что он вовсе не подозревал, как груба была его манера распоряжаться людьми. Он как будто всю свою жизнь прожил на пустынном острове и, так как он был там королем, завел свои собственные обычаи, и ему не с кем было сравнить самого себя. Сама Мери тоже была немного похожа на него, но с тех пор, как жила в Миссельтуэйте, она мало-помалу узнала, что и ее собственная манера обращаться с людьми вовсе не такая, которую часто видишь или которая очень нравится людям. Сделав это открытие, она, конечно, решила, что оно достаточно интересно, чтобы сообщить о нем Колину. После того как доктор Крэвен ушел, она уселась и в течение нескольких минут с любопытством глядела на Колина. Ей хотелось, чтобы он спросил ее, почему она это делает, и он действительно спросил:
-- Почему ты на меня так смотришь?
-- Я думаю о том, как мне жаль доктора Крэвена.
-- И мне его жаль, -- сказал Колин спокойно, но не без некоторого удовольствия, -- ведь он теперь не получит Миссельтуэйта, потому что я не умру.
-- Конечно, мне и поэтому жаль его, -- сказала Мери, -- но я думала о том, как, должно быть, противно быть целых десять лет вежливым с таким мальчиком, который всегда груб. Я бы этого никогда не сделала!
-- Разве я груб? -- невозмутимо спросил Колин.
-- Если бы ты был его сын и он умел бы драться, он бы побил тебя, -- сказала Мери.
-- Но он не смеет, -- ответил Колин.