-- Нет, не смеет, -- ответила Мери, совершенно беспристрастно обсуждая вопрос. -- Никто никогда не смел сделать ничего такого, что тебе не нравится, потому что ты собирался умирать... Ты был такой жалкий.
-- Но теперь я уже не буду жалкий, -- упрямо заявил Колин. -- Я не позволю людям думать, что я жалкий! Ведь я сегодня днем сам стоял на ногах!
-- Ты всегда делал все по-своему, и оттого ты такой странный, -- продолжала Мери, как бы думая вслух.
Колин обернулся к ней и нахмурился.
-- Разве я странный? -- спросил он.
-- Конечно, -- ответила Мери, -- очень странный. Но ты не сердись, -- добавила она беспристрастно, -- потому что и я тоже странная, и старый Бен тоже. Но я теперь не такая странная, как была прежде, когда я еще не умела любить людей... и прежде, чем я нашла сад.
-- Я не хочу быть странным, -- сказал Колин. -- И не буду, -- добавил он, нахмурившись, решительным тоном.
Колин был очень гордый мальчик. Он некоторое время лежал молча, думая о чем-то, и потом Мери увидела, как на лице его появилась милая улыбка, преобразившая все его лицо.
-- Я больше не буду такой странный, -- сказал он, -- если буду ходить каждый день в сад. Там есть что-то волшебное... хорошее, знаешь ли! Я уверен, что есть!
-- И я тоже, -- сказала Мери.